Зато внутри пещера хороша оказалась, ох, хороша. Просторная, прохладная, на стенах картины, ковры, огнетушители. А уж библиотека — я как увидел, сразу старой сволочи простил то, что он на двести лет раньше не загнулся. Это тебе не в ПИДРАК’овской публичке два месяца в очереди за «Графом Монте-Кристо» стоять Я пока вдоль полок ходил, даже о неприятностях забыл, о том. что где-то тут девица прячется. И Ремарк мой тут любимый оказался, в восьми томах, и Набоков, и Хемингуэй, и Мураками Фантастики одной три стеллажа, и на отдельной полке — про наших подборочка. Даже Логанов, «Классификация драконов», стоит — бред, конечно, изумительный.
А вот сокровищница меня разочаровала. Три комнаты сундуками да мешками от пола до потолка заставлены. Нет чтобы биллиардную соорудить или тренажёры поставить, сауну, на худой, извините, конец. Ладно, лапы дойдут — я тут устрою генеральную перестановку. В общем, пока пещеру вдоль да поперек облазил, снаружи рассвело уже. Наконец, и до последней комнатушки добрался, с плакатиком «Не влезай — убьёт!» на дверях. А дядюшка-то, похоже, шутником был.
— Ладно, — говорю, — красавица, вылезай давай, знакомиться будем.
Да, нечего говорить, хороша девица. На обложках книжных как раз таких и малюют. В лапах у дракона. Красавица и чудовище, типа. Ну, и само собой, конечно, сиськи. И дрожит вся от страха — это уж как положено.
— Здравствуйте, — говорит, — господин дракон. Ясмина я, усопшего господина дракона законная доля.
— Здорово, — отвечаю, — Ясмина. Ты бояться то меня брось. Я не прекрасен, может быть, наружно, зато душой… Впрочем, неважно. А вот объясни-ка мне, что ты за доля такая?
— А то вы не знаете, господин дракон. Тот закон уже пятьсот лет как подписан. Каждый год в ночь перед Рождеством самую красивую девушку местные жители дракону отдают. За то, что он им жить в своих владениях позволяет.
— Понятно, — говорю. — Что ничего не понятно. А предыдущие куда деваются?
— Какие предыдущие, господин дракон?
— Ну, которых в прошлые годы по тому же закону сюда закинули.
— А разве вы не знаете?
— Слушай, — говорю, — красна девица. Я сюда целый день летел — так намахался, что крылья отваливаются. Потом ещё приземлился пару раз неудачно. Я помираю, спать хочу, а ты тут со мной в недоговорки играть затеяла. Анекдот про недоговорки знаешь? Ну, типа возьмите мой хвост двумя рэ. Ни хрена-то ты не знаешь. Ну, так что с теми, что до тебя были, сталось?
— В храме они, — Ясмина отвечает, — послушницами. Там всю жизнь и проводят за грехи свои.
— Это за какие такие грехи? — спрашиваю.
Тут девица потупилась да покраснела — совсем пунцовая стала.
— Господин дракон ведь только непорочных берёт, — говорит. — А потом, когда отпускает…
Тут до меня дошло, и такой смех меня разобрал, что брюхо чуть не треснуло.
— Ой, — говорю, а сам давлюсь аж и лапами размахиваю, чтобы не свалиться. — Мать моя, дракониха. Чтоб я так жил, давно так не веселился. Слушай, дитя человеческое, ты, никак, грамотная?
— Грамотная я, господин дракон. Читать-писать обучена.
— Ну так пойдём, — говорю, — я тебе кое-что покажу.
Отвёл я её в библиотеку, покопался там на полках, книги нужные с них снял и говорю:
— Значит, так. Я сейчас пойду отключусь. А ты будешь читать. Осилишь вот эти две книги. Сначала «Секс в жизни женщины» прочтёшь, поняла? Картинки изучить не забудь. Потом Брема «Жизнь животных», раздел рептилии, уяснила? А когда обе освоишь, придёшь и меня разбудишь. И ответишь на такой вопрос — какого чёрта эти дуры делают в монастыре. Всё ясно?
— Ясно, господин дракон.
— Да, и вот ещё что. Тебе бы понравилось, надумай я тебя «госпожой человекой» называть? Ясный хвост — нет. Так вот, меня зовут Амелетус. Для друзей просто Амик. Всё на этом, приятного чтения.
Двух дней не прошло, как я глаза продрал. Жрать, извините, охота до кончика хвоста. В ПИДРАК’е с этим порядок — драконья столовка круглосуточно работает. Понимает обслуга, что голодный чешуйчатый натворить способен.