Пришлось смущенно опустить глаза.
– Я хотела увидеть принца, – вздохнула я, приступая к завершающей части своего повествования.
Когда я закончила, родители некоторое время молчали, и я забеспокоилась.
– Видишь ли, дочка, все не так просто, – мягко начал отец. – Это дело не только вас двоих. Я бесконечно рад, что ты нашла свою любовь, и еще больше рад, что твой избранник ответил тебе. Но мы не знаем, что по поводу выбора сына скажет его отец.
Я уперла руки в бока.
– Это тот самый Келеус Ок’Мена, который сам женился на ганзурийской принцессе?! – осведомилась я.
Мамуля склонила голову на плечо мужа.
– Она не была русалкой.
Отец погладил ее по волосам и обратился ко мне.
– Не это главное, малыш. Старший Ок’Мена рос без отца, и свои решения принимал самостоятельно. Ты уверена, что младший в состоянии сделать столь ответственный шаг?!
Я сглотнула.
– Если он не осмелится и уплывет домой без меня, – пришлось перевести дыхание, – я уйду в океан. Не хочу рвать вам сердца.
Мама, не выдержав, всхлипнула.
– Луджин, не кори себя, – глухо произнес отец. – Это я во всем виноват. Меня не оправдывает даже то, что я ни о чем таком и не подозревал. Надо было догадаться, что в семействе магов не рождаются простые дети, а уж тем более простые внуки.
Я подошла к родителям и, опустившись на пол рядом с ними, обняла их колени.
– И что же мне делать?! – жалобно спросила я.
Отец глубоко вздохнул.
– Жить, – усмехнулся он и взъерошил мне волосы. – Ты должна рассказать принцу: кто ты. Как ты это сделаешь, тебе виднее. Зная твою гордость, даже не предлагаю объяснять ему: что с тобой будет, если он покинет тебя.
Я стиснула зубы и упрямо покачала головой.
– Ни за что! Только жалости мне не хватало!
Мама подняла голову с отцовского плеча.
– Как хочешь, Умар, похожа она на меня, но характер – твой!
Если бы вы видели, как они смотрели друг на друга! Третий тут был совершенно лишний, а я – уж точно!
Но когда я на цыпочках направилась к своей лестнице, в спину мне прозвучало отцовское:
– Надеюсь, больше никаких безумств!
– Слушаюсь, мой Повелитель! – убегая, рассмеялась я.
Если вы думаете, что я могла спать после всего этого, то вы ошибаетесь. Я ложилась и тут же вставала, ходила по комнате, присаживалась на подоконник, снова вскакивала, пока не поняла, что мне срочно нужно в море, без него я не успокоюсь.
Водная стихия приняла меня, как заблудшее дитя, омыла соленой водой и успокоила. Я лежала на воде, любуясь рассветом и рисуя в голове варианты разговора со своим избранником. Я почему-то была совершенно уверена в нем, сознание мое не допускало даже тени сомнений в его решении. Я видела его глаза, они не могли мне солгать.
Было уже совсем светло, когда я вышла на берег в укромной бухточке среди Ундиновых скал. Когда мне хотелось уединения, я всегда приплывала сюда. Считалось, что с суши живописная лагуна недоступна, но это было не совсем так. Еще в детстве я нашла скрытый ход через природный тоннель в одной из скал, в те времена он частенько спасал меня от презрения и ненависти обитательниц отцовского гарема.
Усевшись на большой валун, я подтянула ноги и положила голову на колени. Настроение было самое лирическое, песня сама просилась на волю. И я тихонько запела, следя за солнечными бликами на воде. Волны, накатывая на берег, шуршаньем аккомпанировали мне.
Но стоило мне смолкнуть, как за спиной раздался знакомый голос:
– Я надеялся встретить тебя здесь.
От неожиданности я чуть не свалилась. Позади меня, у самого валуна стоял он, принц моей мечты.
– Как ты здесь…– начала я и осеклась.
Зачем спрашивать, если я знаю ответ. Я показала ход сюда только одному человеку. И окменец подтвердил мою догадку.
– Принц Шариф, встретив меня в саду, любезно рассказал мне, как найти место, где можно в одиночестве собраться с мыслями. Он заверил, что открывающийся вид меня порадует. Теперь я понимаю, что он имел в виду.
Я соскочила на песок, и принц шагнул ко мне.
– Тебе попало за ночную отлучку?! – обеспокоенно спросил он.
Я покусала нижнюю губу.
– Не особо, – призналась я. – Но мои родители готовы встретиться с тобой, если ты не передумал.
Принц жестом предложил мне сесть на камень и встал напротив. Вид у него был самый решительный.