Мы видим, что была техническая необходимость создания отдельного ВРК и революционеры это прекрасно понимали.
В воспоминаниях Яниса Спрогиса (Коля) как руководитель Пардаугавского ВРК упоминается другой: «В Пардаугавском районе готовиться к нему стали осенью 1918 года под руководством районного комитета во главе с Лусисом (Петерис). Позднее, примерно в ноябре 1918 года, был образован Военно-революционный комитет по подготовке вооруженного восстания. Я входил в его состав, а возглавлял ВРК Пардаугавскога района Лусис (Петерис). Мы работали, соблюдая строжайшую конспирацию. Я знал только некоторых товарищей, например, Лусиса (Петерис), Т. Зиле (Юрка), так как никогда не участвовал в заседаниях комитета, когда он собирался в полном составе.
Под руководством Лусиса (Петерис) я обучал боевиков и санитаров обращаться с оружием. Занимался также разведкой, которой руководил в нашем районе Т. Зиле (Юрка)».[31] В этом отрывке мы также видим уровень конспирации и допуска к определённым организационным структурам и решениям. Мог ли Спрогис не знать настоящего руководителя ВРК?
Итак, высочайшая конспирация помогает революционерам осуществить задуманное, но это же немного мешает будущим исследователям добиться некоторой ясности происходящих событий. Можно сказать, что точно известно, что в состав Пардаугавского ВРК входили: Фрицис Шнейдер (Индрикис), Петерис Лусис (Петерис), Теодор Зиле (Юрка), Янис Кадикис (Студент) [32], Янис Спрогис (Коля).
Сбор оружия и взрывчатки
Задолго до создания Латвийского ВРК революционные партийные структуры находились в подполье в условиях немецкой оккупации. За это время были организованы и созданы пункты переправки оружия, небольшие точки хранения. Но для массового восстания было необходимо оружия и взрывчатки в гораздо больших количествах. Определив Ригу как главную точку восстания было необходимо также всё оружие сосредоточить в городе для быстрого вооружения боевых отрядов. Поэтому к задаче ввоза оружия на территорию оккупированной страны добавлялась нетривиальная задача доставить оружие именно в Ригу и спрятать до дня восстания.
По свидетельству члена Латвийского и Рижского ВРК Мирамса оружия и взрывчатки в распоряжении Латвийского ВРК было «много», но в то же время была применена некоторая хитрость – члены Рижского ВРК и низовых ячеек уверялись, что вооружений мало и нужно приложить усилия для добычи оружия непосредственно на месте в Риге.[1]
Объяснение этому Мирамс даёт, на первый взгляд, сомнительное, но, в тех условиях, вполне рациональное из-за конспирации внутри комитетов: «ЦК и Латвийский ВРК намеревались во время восстания вооружить не только членов партии – боевиков, но и массы беспартийных рабочих. Рижский ВРК ничего не знал об этом намерении и, действительно думая, что вопрос об оружии решен довольно плохо, приложил все усилия к тому, чтобы на месте добыть оружие в Риге, собирая вместе все старое и новое. Много оружия было получено от товарищей, сдавших его на хранение, когда немецкие оккупанты вошли в Ригу: были револьверы, винтовки и т. д. Некоторое из этого оружия было, конечно, непригодным для использования. Все это оружие разбирали специальные люди с определенной практикой; что было нужно – отремонтировали и привели в порядок. Этим оружием, пришедшим из тайников товарищей, невозможно было вооружить всех бойцов Риги, и поэтому им приходилось искать множество различных способов раздобыть оружие. Часть винтовок была получена от новомобилизованных рот буржуазного временного правительства Улманиса, которые были настроены решительно революционно, а часть от немецких солдат за «ост» рубли. Даже латвийская либеральная интеллигенция, работавшая на господина Улманиса, помогла нам получить наше оружие.»[1]
Разнообразие способов добычи оружия не обходилось без курьёзов. По свидетельству Яниса Спрогиса (Коля): «Оружие мы доставали самыми различными путями. Часто приходилось рисковать. Так, например, А. Тиесниекс[33], который был человеком большой отваги, богатым на выдумку, повел меня в одно из воскресений как бы на прогулку к Немецкому театру. Вроде бы без всякого дела мы просидели на скамейке там часа два и затем ушли. Но я заметил, что Тиесниекс внимательно изучал окрестности. Позднее от гардеробщицы, которая была нашим товарищем, я узнал, что во время спектакля, пока мы сидели на улице, группа членов партии вынесла из театрального гардероба все оружие немецких офицеров, которое они по обыкновению оставляли там.