Именно в этот момент сильнейшая ярость охватила Ёнён. Она дышала, как дикое животное. Ей стало горько на душе: лучше б ее сестра действительно совершила самоубийство. По крайней мере, это было бы самостоятельным решением, и Сугён не умерла бы с таким ужасом в глазах.
Именно в этот момент Ёнён достала из кармана канцелярский нож. Задетый лезвием по щеке, Хангю вскрикнул от боли и ослабил хватку. Но до того как она успела встать на ноги, он снова начал неистово избивать ее. Ёнён не могла подняться под градом кулаков. Закрыв голову двумя руками, она беспомощно принимала бесконечные удары, пытаясь отодвинуться назад.
С этого места они должны были попадать в угол обзора установленной камеры. К сожалению, теперь и ее лицо попадало в кадр, но ей уже было все равно.
После того как несколько ударов прилетело по голове, Ёнён почувствовала, что теряет сознание; она упала на пол с широко раскинутыми руками и ногами. Голова кружилась, казалось, ее сейчас стошнит. Из горла вырвался кашель, и Ёнён закрыла глаза. Сил больше не осталось.
– Ынгю! – Хангю позвал сына и отошел от нее.
Ёнён повернула голову и, прищурив глаза, посмотрела на него. Ей было противно видеть, как он с болью в глазах склонился над сыном. Ей хотелось изрезать ножом его лицо. Глаза Ёнён расширились. Хангю, сев на колени, обнимал сына, а возле его ботинка лежала фотография сестры. Ёнён должна забрать снимок. Она не могла оставить фото сестры рядом с убийцей.
Увидев, что Хангю собирается встать и его нога уже направилась в сторону фотографии, Ёнён заставила себя подняться.
Но вдруг произошло нечто неожиданное. Хангю, наступив на фотографию, поскользнулся и потерял равновесие. На всю округу раздался его крик. Хангю с нечеловеческим усилием закинул сына на крышу, а сам рухнул вниз.
Ёнён поползла к краю крыши. Ей хотелось добраться туда как можно быстрее, но один глаз опух, она почти ничего не видела, к тому же все тело болело. Добравшись до края, она услышала слабый стон Хангю. Ёнён опустилась на колени и вытянула шею: каким-то чудом ухватившись одной рукой за край парапета, Хангю висел, стараясь удержаться. Другой рукой он тоже пытался зацепиться, но у него не получалось, он боялся сильнее раскачаться. Увидев Ёнён, он жалостливо воскликнул:
– Помоги!.. Спаси меня!
Ёнён равнодушно посмотрела на него.
– Я искренне извинялся тогда… Пожалуйста, спаси. Молю! И перед Сугён… – Хангю умолял, с трудом произнося каждое слово.
Ёнён задумалась. Лучше бы Сугён закончила жизнь самоубийством… Лучше бы так…
Она оторвала несколько пальцев Хангю от крыши. Теперь только два пальца удерживали его, и рука начала сильно трястись. На лице Хангю отразился ужас. С криком, похожим на вопль раненого животного, он упал вниз и исчез навсегда, словно в эту секунду разверзлись врата ада.
Ёнён перенесла мальчика в безопасное место, подальше от края крыши, а сама покинула заброшенное здание. За ребенком кто-нибудь придет после того, как люди посмотрят трансляцию.
Ёнён еще раз взглянула на место, связанное с детством: на прутьях выпирающих арматур распласталось тело мертвого Хангю. С него капала кровь. Место, о котором сохранились теплые воспоминания, куда она сама когда-то приходила с семьей, изменилось до неузнаваемости.
Мир перевернулся с ног на голову с появлением удивительных онлайн-платформ и соцсетей. Видео, загруженное Ёнён в виртуальное пространство, быстро облетело интернет. Огромное количество просмотров за короткое время сделало свое дело и привлекло внимание полиции.
Натянув шапку пониже на лицо и выйдя из такси, Ёнён шла с рассеянным взглядом. Каждый шаг давался ей с трудом, казалось, она не выдержит и упадет, но это ее не останавливало.
Вернувшись домой, Ёнён вытащила Каюн прямо со стулом на улицу. От этого Каюн пришла в себя и начала кричать, но, получив удар по голове, снова замолкла, потеряв сознание. Ни один мускул не дрогнул на лице Ёнён.
Оставив Каюн во дворе, она вернулась в квартиру и направилась в гостиную. Ёнён разрезала ножом веревки, которые опутывали Санми. Но женщина все равно оставалась без сознания: обмякшее тело лежало на полу, а глаза были закрыты. Ёнён со стонами взвалила себе на спину тяжелое тело матери Минсо и отнесла ее на первый этаж. В отличие от Каюн, Санми она положила подальше от дома:
– Простите меня!
С небольшой надеждой, что ее слова услышали, Ёнён снова зашла в квартиру № 401. Когда-то уютный семейный очаг превратился в место преступления. Скоро сюда приедет полиция, все обнесут ограничительной лентой, и никто не сможет ни зайти, ни выйти.