– Мэм, я боюсь, что вам надо будет освободить проезд и отъехать в сторону.
– Почему это? Да знаете ли вы, кто я такая?
Судя по скептическому взгляду охранника, он прекрасно это знал.
– И почему вы называете меня «Мэм»? Это что, Пондероза [29] ? Мое имя – Энджи Андерсон, хотя немного позже вы будете называть меня «та самая сука, которая меня уволила».
– Мэм, нет необходимости ругаться.
– Ругаться? Хорошо, Клем, я не будет ругаться, если ты откроешь эти долбаные ворота.
Взгляд охранника ожесточился:
– Послушайте, если вы не съедете с дороги, вам придется об этом пожалеть. А теперь, встаньте вот там, – он указал место.
– А-а-а, – засмеялась Энджи, – все-таки есть предел тому, что ты можешь стерпеть за восемь баксов в час?
– Освободите дорогу.
Машина позади нее начала сигналить.
– А что, если не освобожу?
– Немедленно съезжайте с дороги!
Еще один охранник подошел к машине.
– Ах, ты подмогу вызвал! Тебе нужна защита от беспомощной женщины, Клем?
Второй охранник отстранил первого в сторону от машины, после чего повернулся к ней:
– Миссис Андерсон, использование вашего социального положения, для унижения беззащитного работника не делает вам чести, – она изумленно уставилась на него. – Дело в том, что у нас есть прямые инструкции вашего начальства, запрещающие вам въезд на территорию. Если вы хотите узнать, почему, я предлагаю вам съехать на обочину и поговорить.
– Хорошо, отъеду, – она медленно кивнула, включила передачу, до упора повернула рулевое колесо вправо и бешеным рывком заскочила на пешеходную дорожку.
Андерсон лучилась гневом, шагая на своих высоких каблуках от угла стоянки. Ох и устроит же она бучу Уолтеру Кану по этому поводу. Она же талант, не кто-нибудь! Она не должна иметь дела с подобной дрянью на производстве.
Когда же она вновь подошла к будке охраны, второй страж указал на пешеходную калитку. Там ее уже ожидали двое людей: опрятная женщина в сделанном на заказ костюме и очередной охранник. Андерсон замедлила ход и остановилась. Ей совсем не понравилась мысль, неожиданно сформировавшаяся в ее голове. Женщина жестом приказала ей подойти.
Андерсон глубоко вздохнула и пошла к ним настолько спокойно, насколько было в ее силах:
– Что все это означает?
Женщина просунула руку через прутья калитки. Этот жест напоминал часы посещения в федеральной тюрьме штата. Андерсон тоже протянула руку в ответ для холодного рукопожатия.
– Миссис Андерсон, я Джозефина Кёрто из отдела кадров. В вашем контракте со студией произошли изменения.
– Мой агент в данный момент обговаривает возобновление контракта. Текущий не должен закончиться еще как минимум пять недель.
– Понимаю. Так вот, эти переговоры окончены. Студия решила не возобновлять ваш контракт. Пожалуйста, поймите, что решение идет от корпорации, я всего лишь доношу до вас информацию. Мы думали, что ваш агент уже поставил вас в известность.
Слезы навернулись на глаза Андерсон, но она сделала глубокий вдох и усилием воли остановила их. Отвернувшись, она нажала указательным и большим пальцами на переносицу, после чего вновь внимательно посмотрела на Кёрто:
– Значит, именно так вы решили сообщить мне об увольнении? Я стою здесь, на улице, словно бродяга. Я что, угроза для безопасности? Буду стрелять направо и налево?
Кёрто невозмутимо положила какие-то бумаги на планшет с зажимом:
– Не в этом дело. Вы известный человек на студии, у вас есть доступ к вещанию в прямом эфире. Я полагаю, что вы должны в полной мере осознавать, что студия не желает, чтобы вы выходили в эфир в столь нелегкое время.
– Нелегкое время? – Андерсон несколько раз безуспешно попыталась облечь мысли в слова, слезы снова подступили к горлу. Наконец, она нескладно выпалила, – У меня же поклонники. Да, вы видели письма моих поклонников? Мужчины и женщины, в Марине, Оукленде, Волнат Крик – люди даже делали мне предложение. Что вы им скажете о моем исчезновении?
– Понятия не имею, как я должна ответить на этот вопрос.
– Мне необходим прощальный эфир.
– Светским обозревателям прощальный эфир не полагается, миссис Андерсон.
– А как насчет Джима МакИвена? Ему устроили шикарные проводы, когда он увольнялся.
– Джим был одним из столпов студии. Он проработал тридцать два года. Вы же пробыли здесь только шесть.
– Так с талантами не обращаются.
– Это не вопрос для обсуждения.
Андерсон отдавала себе отчет, что Кёрто, будучи за забором, могла позволить себе быть остроумной. Она сделала еще один глубокий вдох и попыталась сосредоточиться:
– Можно мне, по крайней мере, зайти и попрощаться с Джейми, Дагом и другими?
– Ну вот зачем мы ведем этот разговор? Это непродуктивно, – парировала Кёрто и просунула планшет с бумагами через калитку. – Распишитесь, пожалуйста.
Андерсон негодующе сверлила ее глазами:
– Я не собираюсь ничего подписывать!
– Вы свои личные вещи хотите назад получить?
– Мои личные вещи? Вы что, хотите сказать, что вы вычистили мой кабинет?
– Энджи… а что, вы думаете, здесь происходит? Это большая корпорация с глобальными обязательствами. Освобождение вашего кабинета было не каким-то там актом отмщения, а единственно лишь заданием для рабочих. Просто распишитесь, и закончим с этим. Это не доставляет никакого удовольствия ни вам, ни мне.
Андерсон схватила планшет и ручку, припечатала планшет к прутьям решетки прямо напротив лица Кёрто и начала читать документы по увольнению. Она чувствовала себя как участница публичного спектакля: неудачница, стоящая за воротами на всеобщем обозрении. Постановщики и операторы смотрели на нее, проезжая через ворота рядом. И от унижения у нее снова начали бежать слезы. Ее явно кто-то наказывал. Только вот кто?
В конце концов, она подписала бумаги, не закончив чтения, и пропихнула планшет обратно через решетку.
– Мы доставим ваши личные вещи по месту жительства.
Андерсон побежала прочь, к отдаленному убежищу своей машины.
– Миссис Андерсон! Ручку, пожалуйста.
Андерсон когда-то была начинающей подающей в юниорской софтбольной команде штата Висконсин. Она остановилась, повернулась и со всей силы швырнула ручку в корпоративную ледяную суку. Ручка попала той под ложечку. Если бы эта ручка была от Mont Blanc, Кёрто сейчас корчилась бы, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Но это был обычный Bic, и та просто отшатнулась:
– А вот в этом необходимости не было.
Андерсон неслась прочь; ее мозг концентрировался на нехороших событиях, которые неизбежно должны были последовать за ее увольнением. Какой-то негодяй заминировал мост на ее дороге к успеху, а она этого совсем не ожидала. Чертовы террористы!
Мысленно она проставила галочки в списке своих друзей. Все они работали либо в индустрии, либо в смежных областях. Кто мог помочь ей найти нормальное место на какой-нибудь радиостанции? И если не в Сан-Фрациско, то где? «Господи, пожалуйста, лишь бы не снова в Мэдисоне…»
В этот момент она осознала, что Мелани ее не предупредила. Из-за этой сучки ее публично унизили. Андерсон вынула мобильник из сумочки и набрала номер своего агента. После трех звонков включился автоответчик голосовой почты: «Вы позвонили в офис Мелани Смоллз. Миссис Смоллз сейчас занята. Чтобы связаться с ее ассистентом, Джейсоном Карчером, наберите 3349».
Андерсон набрала требуемую комбинацию:
– Офис миссис Смоллз. Чем могу помочь?
– Джейсон, это Энджи Андерсон. Соедини меня с Мелани.
– Мелани сейчас на другой линии. Можете подождать?
– Слушай, я стою сейчас напротив KTLZ [30] . Они меня выкинули из студии. Сейчас же дай чертову трубку Мелани.