Боль тотчас же прекратилась. Мерритт на секунду дал себе слабину, нагнулся, его вырвало на пол, и он сразу же выпрямился. Из глаз и носа текла кровь, но он вытер ее и развернулся, чтобы выстрелить в такой же датчик на дальней стене. И еще в один, висящий на внутренней стене помещения. Покачиваясь, он достал дополнительные патроны из карманов своих широких штанов и начал перезаряжать ремингтон. Кровь из носа капала ему на пальцы.
– Ах ты выблядок! Я тебя выключу, Соболь! Слышишь меня, сука? – Мерритт загнал патрон в магазин. Его слова эхом разносились по огромному дому.
– Не надо кричать, прекрасно слышу, – раздался голос прямо за ним. Мерритт подпрыгнул и развернулся, выпуская заряд в пустую перегородку. Казалось, голос звучал прямо из воздуха, в нескольких дюймах от его лица:
– Гляди-ка, ты прошел через огненную стену.
Как такое могло происходить? Звук действительно шел ниоткуда. Ни одна стереосистема не была на такое способна. Мерритт снова осмотрел массив датчиков, но ни один из них не был активен. А голос продолжал вкрадчиво шептать ему в ухо:
– Они же знали, что ты погибнешь, и все равно послали тебя сюда.
Мерритт отпрыгнул, тряся пальцем в ухе, как будто туда залетела мошка:
– Ах ты ж сукин ты…
Он оставил дробовик болтаться на плечевом ремне и достал один из двух своих пистолетов P14-45. Голос продолжал увещевать, но не было ни боли, ни агонизирующего спазма внутренностей:
– Они готовы пожертвовать тобой, чтобы узнать, на что я способен…
– Поговори мне еще, говнюк… – Мерритт уже стоял в классической позе стрелка, целясь в массив датчиков на потолке. Один за одним он начал расстреливать их, делая секундную паузу после каждого выстрела.
– А сказали ли они тебе, что…
Четвертый выстрел обрубил говоруна, и соответствующая зеркально-белая пластиковая панель разлетелась вдребезги от попадания пули. Голос замолчал. Мерритт на всякий случай подстрелил еще один такой же датчик, поставил пистолет на предохранитель и сунул его в кобуру:
– Все болтаешь, болтаешь… – он направился дальше вглубь комнаты, и тут заметил свое отражение в зеркале над камином. Его лицо было малиново-красного цвета, сплошь покрытое пузырями, да еще и с остатками гарнитуры, прилипшими к щеке. Шлем Pro-Tec защитил волосы, но белки глаз были ужасающе, кроваво красны, и ручьи крови стекали из носа на обожженный подбородок. Капюшон и костюм Nomex спасли ему жизнь, но у него, судя по всему, в любой момент мог наступить каталептический шок. Головокружение накрывало его волнами, и он вновь почувствовал, как ярость наполняет его изнутри. Его людям досталось намного сильнее, чем ему.
Раздался легкий щелчок, сопровождаемый шипением статического электричества. Провернувшись вокруг своей оси, он увидел, как включился плазменный телевизор. На экране возник трехмерный макет особняка, вид сверху. Он был похож на схематический план, используемый на ориентировках.
– Тебе нужна серверная. Иди вниз по коридору, потом налево, и опять налево. Я уверен, что карта у тебя есть, но на всякий случай, если она сгорела, вот маршрут… – трехмерная графика пришла в движение, изображение совершало виртуальный полет, спускаясь к дому и проходя в те же двери, в которые недавно ворвался Мерритт. Камера влетела в соседний коридор, забрала влево, проплыла через бильярдную комнату, свернула налево еще раз и, наконец, добралась до двери погреба. Дверь распахнулись перед камерой, и картинка потонула в темноте. Все это было похоже на компьютерную игру от первого лица.
Мерритт схватил журнальный столик, стоящий неподалеку, сбросив с него лампу. Голос Соболя продолжал, не обращая внимания на происходящее:
– Мне нужно показать маршрут снова? Да или нет?
Передняя сторона плазменного телевизора треснула под ударом массивного стола, вся конструкция опрокинулась назад с подставки и упала на пол, выпустив облачко электрического дыма.
«Все, хватит манипуляций», – Мерритт размашисто прошел мимо остатков телевизора, взялся за секцию дивана и с видимым усилием вытащил ее из утопленной зоны на основной уровень пола. Теперь он толкал ее плечом перед собой, направляясь к дверному проему, ведущему дальше в дом. В свободной руке он держал дробовик.
Учитывая размеры особняка Соболя, Мерритт не называл бы его домом. Скорее, он был похож на университетское здание. По его оценкам, потолки были высотой от двенадцати до шестнадцати футов, а двери и соединяющие коридоры были раза в два-три шире и выше, чем требовалось. Коридор, примыкающий к комнате отдыха, был шириной как минимум футов в десять. Пол его был покрыт терракотовой плиткой, выложенной квадратами со стороной в два фута. Такой коридор мог бы служить лифтовым холлом для типичной гостиницы Билтмор. Он проходил рядом с центром дома, и его стены то тут, то там подпирала гаргантюанских размеров мебель: сурово выглядящие шкафы и обитые железом комоды, исполненные в стиле испанской инквизиции. Они были настолько огромными, что каждый из них мог бы служить вполне подходящим укреплением в случае, например, нападения индейцев.
Стоя на проходе, Мерритт выглянул из-за дивана в обе стороны, пытаясь хоть немного рассмотреть, что ждет его впереди. Ничего не было видно ни за одной из дверей, выходящих в коридор, и он начал толкать секцию дивана вперед, ближе к левой стороне коридора. Обитые металлом ножки дивана царапали плитку, издавая звук, похожий на скрежет ногтей по классной доске.
Неожиданно пол под секцией дивана провалился вниз, и Мерритт еле-еле удержался, чтобы не ухнуть вперед, в зияющую черноту открывшейся ловушки. Судя по звуку, диван свалился в какую-то яму, наполненную водой, и сразу после этого секция пола со щелчком встала на место, чуть не ударив Мерритта в лицо. Он услышал, как щелкнула задвижка, надежно закрепляя пол. Защелка явно нужно была для того, чтобы упавшая в яму жертва не смогла выбраться обратно.
Мерритт постучал по люку ловушки прикладом дробовика: пол выглядел абсолютно прочным. Не решившись испытывать судьбу, он отошел назад, чтобы разбежаться. Рванувшись, он прыгнул за дальний шов ловушки, приземляясь в кувырок, который он намеренно укоротил, сильно врезавшись в комод размером с хижину скваттера. Уже через мгновение он был на ногах, крепко держа дробовик.
Больше почувствовав, чем услышав зудящую вибрацию включающегося акустического оружия, он осмотрелся по сторонам и увидел ближайший акустический датчик у самого потолка. Выстрел из дробовика аккуратно снял его со стены. После этого он заметил такой же датчик позади себя, подстрелил и его, и в установившейся тишине перевел дыхание. Неожиданно снова раздался голос прямо впереди него:
– Вот бы тебе пару сисек, да хвостик на голову – и мы в игре!
Мерритт просто показал голосу палец. Пусть говорит, а Мерритту надо было патроны беречь, да и сориентироваться не помешает. Он достал ламинированный план особняка из нагрудного кармана. От жары и огня план покоробило, но он был все еще удобоваримым. Мерритт сопоставил свою позицию с картой и увидел, что он был уже довольно недалеко от двери погреба и от ямы, поглотившей робота-сапера. Мерритт оторвал взгляд от карты и обратил внимание на тишину вокруг:
– Эй, Соболь, что случилось? Сказать нечего?
– Я не расслышал, – раздался голос из того же места, прямо перед ним.
– Я спрашиваю, язык проглотил?
– Я не расслышал.
Тут-то и выяснилось, что голос на самом деле понять его не мог. Все это было сложным технологическим трюком, обычным экспертным логическим алгоритмом, оснащенным целым арсеналом современного оружия.
«Дохлый маразматик»,– Мерритт положил карту обратно в карман и прислонился плечом к тяжелому комоду, пытаясь толкнуть его вперед. Но комод двигаться не захотел, настаивая на своей стационарности. Мерритт отошел на шаг назад и оглядел комод повнимательнее: однозначно, он в своей жизни видал железнодорожные опоры, построенные из гораздо меньшего количества дерева. Комод выглядел так, как будто ему был уже целый век, и его полки были полностью заставлены мексиканскими тарелками и деревянными фигурками, вырезанными ко Дню Мертвых [71] . Мерритт невесело улыбнулся маленьким скелетикам, скачущим по своим обычным делам, явно не обращая внимания на такую мелочь, как собственная кончина. Реально мило.