Как всегда, он жил в настоящем, упиваясь моментом. Голоса ему в этом помогали. В его новом мире заниженных ожиданий это было лучшее, что он мог себе позволить.
Телефонная линия снова ожила. Обычно на другом конце уже ждала новая жертва. На этот раз на линии была тишина. Моузли проверил имя на мониторе, оно было странным:
Джейн Доу, женщина, возраст: 00 [93]
Ладно, положим, ошибка компьютера, возраст не показывается. Он ее и так разговорит:
– Скажите пожалуйста, я сейчас разговариваю с Мисс Доу?
Странно отрывистый женский голос с британским акцентом ответил ему:
– Заключенный 1-1-3-1-9-0-0 , – голос выговаривал числа с аппаратной точностью. Моузли замер: что за хрень ? Голос продолжал:
– Знаете ли вы, что процент американцев в частных тюрьмах увеличился более чем в два раза с 1993 года? Частные тюрьмы приносят ненормальное количество прибыли, так как практически эксплуатируют рабский труд. В 2005 году самая большая корпорация из разряда частных тюрем отчиталась о прибыли в один миллиард двести миллионов долларов .
Моузли понял, что это была шутка. Очень нехорошая шутка. Он не знал, кто и как это сделал, и не хотел знать:
– Очень смешно, – он вздохнул и повесил трубку.
Так делать было нельзя. По правилам, только клиенты могли повесить трубку. Но то, что происходило, очевидно было злобной издевкой над ним.
Маршрутизатор установил новое соединение. Посмотрев на монитор, Чарльз нахмурился. На мониторе виднелась надпись:
Джейн Доу, женщина, возраст: 00
Все тот же женский голос продолжал:
– Американская индустрия частных тюрем де-факто является теперь международным предприятием. Две самых больших корпорации заключают строительные подряды либо напрямую, либо через партнерские предприятия, и строят тюрьмы в более чем шестидесяти странах, включая и те, где критика действий правительства является преступлением. Это обеспечивает постоянно увеличивающийся приток рабской силы…
Он снова повесил трубку и беспокойно огляделся. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил этот его разговор. Да и что этот разговор может ему дать? Ничего. А вот потерять он мог очень многое, начиная с самой возможности слышать голоса.
А через секунду женский голос снова был на линии:
– Мы можем этим целый день заниматься, мистер Моуз-ли .
Итак, шутник знал его имя. Это было еще одним доказательством того, что кто-то над ним издевался. Он опять отключился, и снова практически моментально поступил звонок:
– Вы волнуетесь насчет плана продаж? Я могла бы вам помочь…
Неожиданно на экране появилась информация о сделке: адрес и номер кредитной карточки. Разговор оборвался, почти сразу же поступил новый звонок, и экран очистился, готовый к следующей продаже.
– Судя по тестам, у вас очень высокий показатель коэффициента интеллекта, мистер Моуз-ли. О вас весьма хорошо отзывались ваши товарищи.
Моузли опять огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто за ним. Да, он прошел этот дебильный тест по определению интеллектуального коэффициента. Это было требованием телемаркетинговой компании. Но у него не было ни малейшего понятия о результатах. И тот, кто придумал этот розыгрыш, наверняка тоже ничего о них не знал.
Он вновь повесил трубку. Голос появился меньше, чем через две секунды:
– Я могу помочь…
И снова он разорвал связь. Это было реально не смешно, это не давало ему зарабатывать. У него появилось непреодолимое желание проломить кому-нибудь голову за это издевательство. Но кому? И опять через две секунды на линии раздался тот же женский голос:
– Мистер Моуз-ли…
Снова разрыв связи, и снова звонок. Так повторялось еще около полудюжины раз, и каждый раз она успевала произнести еще пару слов, прежде чем он отключал связь. Вновь и вновь возникал ее голос.
– Я же могу вас и наказать, мистер Моуз-ли .
Это привлекло его внимание, и на этот раз он трубку не повесил. Голос продолжал:
– Если вы будете слушать, то я позабочусь о ваших показателях. Они у вас будут очень хорошими. Просто смотрите на экран, пока мы говорим .
На экране появилась информация еще об одной успешной продаже. Линия отключилась, и сразу же включилась снова.
– Да кто это говорит? Я тебе жопу-то твою жалкую надеру…
Она игнорировала его угрозу:
– Вы хотели бы покинуть это место ?
Это был чертовски странный голос, будто его пропустили через специальный микрофон, изменяющий тембр. Это мог быть один из надзирателей, говорящий в подобный микрофон, чтобы звучать по-женски.
– Нет, я хочу остаться здесь и продолжать работать на Warmonk.
Тем временем голос продолжал говорить:
– Я не понимаю целых предложений. Я интерактивная голосовая система, мистер Моуз-ли. Вы должны ограничить ответы на мои вопросы вариантами «да» и «нет». Вам понятно?
– Да, – Моузли закатил глаза.
– Хорошо. Вам известно, что у системы TeleMaster есть модуль синтезирования голоса. Верно?
– Да, – значит, вот как они это делают. Моузли припомнил, что в материалах обучения была информация о том, что система использует программу синтезирования речи, чтобы читать объявления клиентам, ожидающим на линии. Просто печатаешь текст, и система его читает вслух по телефону. Может быть, именно эту функцию техники и использовали, чтобы его разыграть. Что ж, он им подыграет. Взглянув на экран, он подумал, что если информация о его продажах соответствует действительности, он будет им хоть целый день подыгрывать.
– Все это учреждение работает на базах данных, мистер Моуз-ли. И я имею в виду не только центр телефонного обслуживания. Двери, освещение, бухгалтерия, тюремные реестры – это все управляется системами управления баз данных. Вы понимаете меня?
– Да, – он постарался сдержать свое раздражение.
– Я продемонстрирую вам свое могущество. Вы должны только согласиться , – наступила недолгая пауза. – Вы хотите, чтобы я освободила вас из этого места?
Это предложения явно было ловушкой. Но голос уже продолжал, словно понимая его озабоченность:
– С точки зрения закона, если бы я была надзирателем, то мои действия представляют из себя подстрекательство на уголовно наказуемое деяние.
Пять лет назад, во время своего второго привода за перевозку наркотиков, он изучал юриспруденцию. Адвокатский экзамен он провалил, но голос был прав: поощрение его побега определенно могло быть приравнено к подстрекательству. Если его действительно разыгрывал кто-то из техников, то этого техника могли поджидать большие неприятности. А Моузли мог бы получить небольшой бонус в виде дополнительного отдыха, если будет держать язык за зубами.
Женский голос повторил свой вопрос:
– Вы хотите, чтобы я освободила вас из этого места? Я не смогу помочь вам, если вы не скажете «да».
Он набрал полную грудь воздуха, огляделся вокруг и выдохнул:
– Да.
– Когда мы будем общаться в следующий раз, вы уже будете способны осознать, какие перемены я могу произвести в вашей жизни.
Линия оборвалась. «Цифровая сука!»
Экран заполнился информацией еще об одной успешной продаже. Моузли поднял взгляд и увидел, как к нему направляется смотрящий павильона.
«Ну все, приехали…» – хотя вертухаев рядом с наблюдателем видно не было. Приблизившись, главный по павильону указал на Моузли пальцем и улыбнулся:
– Моузли, как, черт побери, ты умудрился оформить шесть продаж за пять минут? Это же будет новый рекорд учреждения! Продолжай в том же духе, и я тебе достану куртку для гольфа! – и он прошел мимо.