Ковыляя сквозь толпу, он не обратил внимания на плакат шести футов высотой, прикрепленный к задней стороне покрытой граффити поликарбонатной стенки. На нем средне-крупным планом на фоне чего-то бесконечного была изображена Энджи Андерсон, деловито-сосредоточенная, со сложенными на груди руками. Она пристально смотрела на прохожих, а под ней красовался логотип ее сетевой программы новостей: Новости для Америки . Лозунг гласил:
« Самое надежное имя в мире новостей »
Глава 27:Карта разума
Чарльз Моузли пересек залитую солнцем корпоративную площадь и взглянул назад на Лексус, стоящий у тротуара в ста футах от него. Ему не очень нравилась идея оставить машину без присмотра, но с другой стороны Голосу ничего не стоило по желанию выключить двигатель, так что это, наверное, значения не имело.
По площади строем шли корпоративные дроны в деловых костюмах и с портфелями в руках. Моузли осознал, что он выглядит как один из них.
В центре площади расположился фонтан. Когда фонтан работал, в нем танцевали водяные струи, управляемые компьютером, и тогда через фонтан проходили сотни галлонов воды в секунду. Моузли обошел вокруг него, потихоньку осмысливая, сколько же на самом деле вещей в мире контролируют компьютеры. Этот контроль не был особенно интеллектуальным, но опять же, большинство вещей в жизни и не требуют особенного интеллекта.
Сверкающие двадцатиэтажные высотки стояли по обеим сторонам четырехэтажного медицинского комплекса из зеленого стекла. К нему-то он и направился. Логотип над стеклянной дверью гласил: fMRI Partners .
Это было название, продиктованное ему Голосом. Ландшафт и архитектура впечатляли. Кто-то насыпал маленькие холмики, засеянные зеленой травой, которые венчали вишневые деревья. Недвижимость была весьма недешевой. Вообще, весь район был утыкан причудливыми деловыми башнями-высотками. Это место было не из тех, где он любил проводить время, когда жил в Хьюстоне, тем более что в таких местах полицейские обычно были весьма подозрительными по отношению к братьям. И все же, в этот раз его до сих пор никто не остановил. Скорее всего, из-за костюма и «белой» машины. Впервые в жизни Моузли подумал, что классовое деление дает фору расизму.
Моузли подошел к стеклянным дверям и уже было хотел толкнуть их, но они сами бесшумно разошлись в стороны. Его омыл сильный порыв охлажденного воздуха. Поток столкнулся с горячим влажным воздухом улицы, создавая маленький грозовой фронт на входе в здание. Моузли прошел прямо в минималистский корпоративный вестибюль, и дверь с шипением закрылась за ним. Его каблуки защелкали по плиточному полу приемной.
Логотип компании повторялся жирным шрифтом на задней стене позади секретарского стола. Сам стол был этаким блиндажом, типичным для филиалов обслуживания клиентов; выглядел он так, будто при его сборке произошла какая-то авария. Секретарша была блондинкой с кремовой кожей лет двадцати с чем-то, которая либо уже родилась красавицей, либо ее таким образом модифицировали. Впрочем, для Моузли это не имело никакого значения, потому что она была самой красивой женщиной из всех, которых он видел за последние несколько лет.
Разговаривая по беспроводной гарнитуре, она улыбнулась ему, произнеся одними губами «подождите пожалуйста, я сейчас». У него было ощущение, что образ ее красных губ навеки отпечатался у него на сетчатке глаз.
Он бросил взгляд на высокий потолок, где прожектора фокусировались на выступающих островках матовой стали. Это было похоже на выставочный зал автосалона, только без машин. Стульев тоже не было, как-то будто это место говорило: « Добро пожаловать. А теперь у@#ывай отсюда к хренам ».
Буквально через минуту секретарша закончила разговор. Уверенности в этом у Моузли не было, так как гарнитура была все еще у нее на голове, но она посмотрела прямо на него и улыбнулась:
– Мистер Тейлор, вас ждут. Пожалуйста, проходите.
Двойные светлые двери в стене напротив автоматически распахнулись, открывая коридор, архитектурным стилем чем-то напоминающий лобби. Мерритт некоторое время смотрел на проем, а потом обратился к секретарше:
– Послушай, детка, ты можешь мне объяснить, что именно я здесь делаю?
– Начнем с того, что я люблю, когда меня называют деткой, не больше, чем вы любите, что вас называют «мальчиком».
– А именно так я себя и чувствую. Как мальчик, которого привели на плантацию, – он наклонился еще ближе. – Ты знаешь, что здесь происходит. Поможешь мне?
– Помочь? Что ж, пожалуйста, – она смерила Моузли холодным взглядом. – Вас ждут вот за теми дверями.
– Корпоративная девочка… – он выпрямился и пошел к открытым дверям. – Тебе за это так много платят?
Она проводила его взглядом исподлобья.
Как только он перешагнул через порог, дверь позади него закрылась с характерным щелчком, отсекая его от внешнего мира. Моузли усмехнулся сам себе: « Моузли, тупая ты жопа », – и продолжил идти по приятно оформленному коридору, который тянулся на добрых пятьдесят футов. Дверей по сторонам коридора не было, стены были разрисованы изящными рисунками, сделанными чернилами с использованием минимального количества линий. Он подошел к двойным дверям в конце коридора и, как он и ожидал, они беззвучно открылись перед ним.
Комната за ними была более холодной, с темным мраморным полом, жестким освещением и высоким потолком, даже не видным с той точки, в которой он находился. В центре комнаты стояли два человека в белой аккуратной одежде и удобных туфлях. С виду они были весьма крепкими, один – черный, другой – азиат. Волосы коротко острижены, никаких украшений. В их глазах не было враждебности, но и рассыпаться в приветствиях они тоже не спешили. Они оба кивнули с расстояния в двадцать футов. Черный, более крупный, заговорил первым:
–Мистер Тейлор.
Моузли стоял на проходе и не собирался покидать относительно безопасное место:
– Я не знаю, зачем вам нужен Тейлор, но я – не он.
– Мы знаем, что вы не Тейлор.
– Тогда почему вы зовете меня Тейлором?
– Потому что эпитет «мешок говна» является унизительным.
Моузли переварил этот первый знак надвигающихся неприятностей и огляделся вокруг:
– А где белый?
– Какой такой белый?
– Не гони пургу, земляк. Всегда есть белый чувак. Никто из братьев никогда не полезет из кожи вон только для того, чтобы заставить какого-то ниггера плясать под его дудку.
Они продолжали равнодушно на него смотреть. Тот, что побольше, снова заговорил:
– Если вы надеетесь расположить нас к себе, используя расистский или классовый диалект, то поберегите дыхание.
Нехорошо . Моузли с трудом заставил себя сдвинуться с места и посмотрел назад. Каким-то образом, в десяти футах от него закрылись еще одни белые двойные двери, а он этого даже не услышал, и даже дуновения воздуха не почувствовал. Его пальцы на ногах непроизвольно поджались в предчувствии неминуемой опасности.
– Мистер Тейлор, сделайте шаг вперед.
– Идите нахрен! Скажите мне, зачем я здесь?
– Вы бы предпочли быть в тюрьме?
– Прямо сейчас я бы сказал да.
Оба собеседника хмыкнули. Определенно нехорошо .
– Слушайте, если это вас утешит, мы тоже через это прошли.
– Да? А через что именно «это»?
– Войдите в комнату пожалуйста.
– Мне нужны ответы, черт возьми. Я с места не сойду, пока я не пойму, кто за всем этим стоит и почему меня сюда привезли, – его звенящий голос эхом раскатился по комнате.
– У нас нет ни малейшего желания вам навредить.
– Тогда забирайте свои бесшеие жопы, валите туда, откуда пришли, и давайте сюда того самого главного, который белый. Сейчас же!