Двое переглянулись, вздохнули и сразу же двинулись по направлению к дверному проему с весьма недвусмысленными намерениями.
Моузли стянул галстук. Нет смысла носить в драке удавку. Он обернул шелковую ленту вокруг правого кулака и затанцевал в проходе, подняв кулаки:
– Ну давайте, Лелик и Болик. Нарываетесь? Идите сюда!
Двое мужчин остановились с обезоруживающе равнодушным видом. В глазах того, что покрупнее, промелькнуло что-то неуловимое, и он тихонько кивнул головой куда-то за спину Моузли. Трюк был стар, как мир, но все же…
Моузли кинул быстрый взгляд за спину. Закрытых дверей больше не было, зато прямо за ним стояло полдюжины амбалов различной расовой принадлежности. Один из них ткнул серебряной палкой в сторону Моузли. Раздался электрический треск, и Моузли рухнул на пол, словно мешок. Больше он ничего не помнил.
* * *
Он очнулся, распластанный на столе посреди комнаты. Его костюм заменили более легкой одеждой, а ему самому сковали руки и ноги. Он попробовал повернуть голову, чтобы посмотреть, в каком он виде, но даже голова была крепко зажата в какие-то тиски, зафиксированные у него на висках.
Он рефлекторно рванулся, чтобы освободиться от оков. Через несколько секунд дерганий он решил, что с таким же успехом можно было пытаться оторвать приваренную обшивку океанского лайнера. Оковы никуда не денутся. А еще он почувствовал, что-то, жгущее ему локтевой сгиб на правой руке, скорее всего – внутривенную иглу.
А вот это уже за гранью нехорошего .
Он прочистил горло:
– Ладно. Начали не с той ноги, признаю.
А может, это медицинские эксперименты?
Он всегда был храбрым человеком, по большей части из-за того, что ему было все равно, жить, или умереть, но это место обладало какой-то стерильной, безликой жестокостью, которая проникла в него, сжала ствол головного мозга и никак не отпускала. Им овладел первобытный ужас.
– Эй! Если вы будете меня пытать, хотя бы скажите об этом сначала!
Странный звук заставил его замолчать, замерев. Он раздавался откуда-то из-за его головы, и напоминал отбойный молоток, работающий за тридцатифутовой толщей камня. Он долбил невероятно быстро. Потом медленно. Потом послышались поскрипывающие толчки. Вскоре все утихло, и над Моузли возникло знакомое лицо здоровяка:
– Мистер Тейлор?
– Оставь брата в покое, чувак. Просто расскажи, что происходит. Warmonk отдали меня на эксперименты, да?
Верзила покачал головой:
– Просто ждите.
– Проклятье, не хочу я ждать! Скажи мне, что за хрень здесь творится! – он снова начал тщетную борьбу, на этой раз больше для того, чтобы продемонстрировать свою серьезность, а не потому что верил, что сможет вырваться.
– Скоро поймете, – здоровяк проверил что-то за головой Моузли. – Так слишком туго?
– Да!
– Значит, то, что надо, – он посмотрел Моузли прямо в глаза. – Вы были правы насчет одной вещи, друг мой: белый человек действительно есть. Вернее, он раньше был белым, а теперь он скорее сероват.
Он искренне рассмеялся и опустил Моузли на на лицо очки, скомбинированные с наушниками, ослепляя его.
– Что за хрень… Ты, блядский мудак!
Грохающий смех удалился. Моузли пытался подобно летучей мыши определить форму комнаты и свою позицию по эху этого смеха, но мешали наушники. Все звуки вокруг были приглушенными, а очки на глазах были абсолютно непрозрачными, словно повязка.
Вновь раздались странные тихие звуки отбойного молотка. Внезапно у него перед глазами появились два телеэкрана. Вместе они закрывали ему практически все поле зрения, создавая эффект двадцатифутовых экранов в кинотеатре, расположенных на расстоянии десяти футов от его глаз. Изображение было кристально четким. Левый экран показывал изображение человеческого мозга, раскрашенного в цвета радуги. Это был мозг Боба Марли, на височных долях которого переливались различные оттенки в такт какому-то неслышимому растаманскому биту.
Правый экран несколько мгновений поморгал и, словно подтверждая слова здоровяка, на нем средне-крупным планом появился белый человек. Шумы отбойного молотка не прекращались, и цветовая палитра мозга поменялась.
Моузли откуда-то знал это лицо. Человек кивнул, и в наушниках раздался его голос:
– Вы узнаете меня? Это хорошо.
– Кто вы? – выкрикнул Моузли.
Цвета гонялись друг за другом по всему мозгу Боба Марли, красноватые оттенки вылезали на передний план. Белый оставался спокоен:
– Перед тем, как вы начнете задавать более сложные вопросы, я вам покажу, кем я был .
Неожиданно изображение человека сменилось телевизионным новостным репортажем, журналистскими разговорами, заголовками и постоянно меняющейся графикой:
«Мэттью Соболь построил смертельную ловушку для федералов, отрабатывающих ордер на обыск в поместье, расположенном в Южной Калифорнии…»
На экране картинки сменяли одна другую, и Моузли вспоминал. Они все вместе восхищенно смотрели новости в тюремной телевизионной комнате более полугода тому назад. И были несколько разочарованы, когда все это оказалось фальшивкой.
Видеоклипы продолжались. Наконец, они закончились полноразмерной фотографией Мэттью Соболя, увеличенным изображением с его именем. Журналист продолжал говорить:
«Афера с Демоном была, по всей видимости, предназначена для того, чтобы подставить Мэттью Соболя, который на прошлой неделе умер от рака мозга…»
Фотография внезапно исчезла, и появилось живое изображение Мэттью Соболя, яркая и четкая цифровая картинка. Это был тот самый белый.
– Слухи о моей смерти не сильно преувеличены.
– Твою мать…
Цветовая палитра мозга сменилась, повсюду заплясали волны синеватых оттенков.
– Вот теперь вы по-настоящему понимаете: Демон не был фальсификацией.
– Зачем я здесь?
– Да. Пожалуйста, задавайте простые вопросы. Я уже не такой интересный собеседник, как раньше. Но этот ваш вопрос я ожидал, – картинка Соболя едва заметно прыгнула, потом он продолжил. – Зачем вы здесь? Вы здесь для того, чтобы я мог определить, совместима ли ваша мотивация с моей.
Соболь жестикулировал, будто в самом деле присутствовал здесь:
– Оборудование вокруг вас является мощным сканером, использующим принципы магнитного резонанса. Он сканирует активность вашего мозга в реальном времени. Нейроны работают как логические затворы в компьютерном процессоре, испуская электрические сигналы в определенных последовательностях, чтобы выполнить те или иные задачи, или воспринять определенные абстрактные понятия, – Соболь сделал небольшую паузу. – Спорное утверждение, конечно, но технологии позволили видеть не только правду или ложь в человеке, но и сам процесс мышления. Причем до того момента, как человек начнет действовать в соответствии со своими мыслями. Притворство или злонамеренная ложь управляются лобными долями…
Лобные доли мозга на левом экране, насколько Моузли теперь понимал, его собственного, осветились. Одновременно с речью Соболя подсвечивались то одни, то другие области:
– Страх, агрессия, сопереживание и узнавание имеют свои собственные уникальные характеристики в человеческом мозге. Психиатрические заболевания, такие как шизофрения, тоже имеют ярко выраженные рисунки. Таким образом, от меня вы ничего утаить не сможете. Я сейчас узнаю вас лучше, чем кто-либо другой. Даже, скорее всего, лучше, чем вы сами себя знаете.
Моузли опять начал дрожать. Он видел, как поменялись цвета на диаграмме мозга на левом экране. Он интуитивно понял, что эта перемена обозначала страх. Он видел свой собственный страх на экране в реальном времени, и этот страх питал самого себя.