– Есть еще перехваты подобного рода, но я полагаю, что этот пример уже достаточно репрезентативен. Всплески атак продолжались вплоть до позапрошлого месяца. Они затрагивали по очереди все организации, становясь все более неистовыми, а потом так же внезапно исчезали.
Один из представителей министерства обороны отчетливо спросил:
– Как это трактуете лично вы, доктор?
– Я думаю, что преступные группировки, контролирующие сетевые казино и порносайты, заставили заплатить кому-то откупные. Ну, или чему-то.
– И вы сделали такое заключение, прослушав один-единственный перехват?
– Нет, десятки перехватов, расшифровки которых приведены у вас в презентационных папках.
– И о каких деньгах мы говорим?
Филипс положила лазерную указку на стоящую рядом тумбу:
– У нас есть почтовый перехват, где один из тайских бандитов упоминает плату в десять процентов с валового дохода.
– С валового ?
– От всех сетевых транзакций. ЦРУ оценивает общемировую прибыль от казино и порнографии примерно в семнадцать миллиардов долларов в год. Сколько ее на самом деле – никто не знает. Но даже если мы возьмем эту цифру за основу и экстраполируем, предполагая, что у Демона есть…
– Вы говорите о паре миллиардов долларов в год!
– Есть анекдотическое доказательство, что эти платежи были сделаны какому-то неизвестному лицу за обеспечение информационной безопасности этих бандформирований, – она помедлила, сама не ведая, то ли для того, чтобы информация дошла до сознания присутствующих, то ли чтобы собраться с духом. – Мы подозреваем, что это лицо не живой человек, а логическая структура с сильно развитыми возможностями параллельной обработки данных. Я лично считаю, что это и есть Демон Соболя.
Комната буквально взорвалась разговорами на несколько минут, пока кто-то сзади не перекричал поднявшийся гомон:
– А откуда вы знаете, что это не просто еще одна банда?
Шум утих в ожидании ее ответа. Филипс кивнула:
– Потому что именно так сразу подумали и русские. Немало хакеров погибло от их рук, когда они пытались найти виновных. В какой-то момент русским предоставили доказательство, что за этими атаками не стоит никто из живых людей. Мы еще не знаем, что это за доказательство, но наши оперативники пытаются его отыскать.
Глава подразделения едва взглянул на нее:
– Это опрометчивое предположение. Детектив Себек обвинен и ожидает смертной казни, Шерил Лантроп мертва, Джон Росс в бегах. Ситуация под контролем.
– Я не согласен, – подал голос старший из представителей АНБ. – В настоящий момент СМИ разводят панику по поводу киберпреступлений. Публичное заявление о том, что Демон Соболя охотится на интернет-компании, может сильно напугать фондовые рынки.
Приглашенный аналитик из киберподразделения ФБР покачал головой:
– Факты никак не согласуются с паникой в СМИ, сэр. Сводный отчет показывает, что в этом году суммарное количество компьютерных взломов ниже, чем в прошлом. Более того, мы сумели представить спад активности порносайтов и казино в позитивном ключе.
Филипс внимательно посмотрела на агента, потом задала вопрос общей аудитории:
– Кто-нибудь знает, почему СМИ одержимы компьютерной безопасностью? Что именно влияет на эту истерию?
– Дело Себека? – Аналитик ФБР, похоже, оседлал своего конька. – Правительство практически не имеет рычагов влияния ни на интернет, ни на частные сети. Искусственная паника вызвана именно этим изъяном в сетевой инфраструктуре. Невидимая рука рынка в действии.
Натали бесстрастно взглянула на него:
– Только паниковать-то может быть уже поздно.
Начальник отделения АНБ поднял бровь:
– Вы полагаете, что ваш Демон-подделка способен на большее, чем вымогательство дани у порнушников, доктор Филипс?
– Во-первых, я полагаю, что это не подделка, а самый что ни на есть Соболевский Демон.
– Очень маловероятно, – аналитик из ФБР был готов опровергнуть что угодно. Его логические жернова требовали новую порцию зерна.
Филипс продолжала:
– Господа, из дела Соболя повсюду торчат хвосты нерешенных проблем. Смерть Лайонела Кроули, актера озвучки, от отравления. Что он такого записал, о чем мы не знаем? Странное здание в игре Соболя Врата , которое появилось практически в момент его смерти. И потом, лазейки в его играх…
– В его играх нет лазеек, – аналитик ФБР оглядел лица собравшихся в комнате. – Это установленный факт.
Шеф АНБ не отрывал взгляда от Филипс:
– Ваш анализ сетевых потоков был весьма интересен, Доктор, но если у вас есть доказательство связи Демона Соболя с Демоном, атакующим Сайты И/П, то где же оно?
– В игровых картах Соболя.
– Стеганография? Вы же в прошлом году проверили это предположение.
– Очень кратко, прямо перед арестом Себека. Давайте не будем забывать, что Соболь бы исключительным интеллектуалом. Он мог обдумывать проблему в нескольких измерениях одновременно.
– Это такое сложное выражение, чтобы сказать, что он умел думать широко? – старший криптоаналитик снял очки и начал их протирать. – Не обижайтесь, доктор Филипс, но если бы игры Соболя содержали стеганографические элементы, вы должны были их обнаружить, прогнав серию быстрых преобразований Фурье на бинарных последовательностях. Это бы обнаружило индикативные отклонения от нормы в десять процентов и выше.
– Спасибо, доктор, – Филипс деланно улыбнулась профессору. – Если бы я не провела последние шесть лет, расширяя границы вашей отрасли, ваше предложение было бы для меня бесценным.
Шеф отдела из АНБ прокашлялся:
– Тем не менее, аргумент весьма обоснованный. Доктор, каким образом мог Соболь спрятать уязвимость в программе, используя лишь стеганографические подходы? Стеганография просто прячет данные. Вы же не можете выполнить стеганографические последовательности, правильно?
Агент ФБР не удержался:
– Даже если бы он засунул зашифрованный код в графические ресурсы, ему нужен был бы другой код, который расшифрует закодированные элементы. И мы бы нашли этот код в исходниках программы.
Филипс повернулась к нему с глубокомысленным видом:
– Да, но лазейка находится не в исходном коде. Она в программе , но не в коде.
Этим заявлением Филипс привела слушателей в замешательство. Шеф пожал плечами:
– А вот сейчас я реально потерялся, доктор.
– Вы имеете в виду связи различных объектов в программе ? – предположил старший криптоаналитик.
– Ага, теперь вы тоже это понимаете.
– И что же вас опять натолкнуло на стеганографию? – встрял шеф. – DDOS-атака на И/П Сайты?
– Нет, – она снова помедлила. – Меня натолкнул Джон Росс. В течение последних нескольких недель я списываюсь с человеком, известным как Джон Росс.
Она обернулась к присутствующим в зале. Ее откровение ненадолго парализовало аудиторию, а потом паралич сменился лихорадочным движением: люди хватали папки, не тронутые до этого, и поспешно их листали.
– Почему нас не поставили в известность?
– Консультационный совет был оповещен, – вставил реплику шеф АНБ.
– Какие есть доказательства подлинности писем?
Филипс была само спокойствие:
– Самое первое письмо ссылалось на личную беседу, которая произошла у нас с Россом на похоронах Соболя.
Аналитик из ФБР медленно качал головой:
– Вне всякого сомнения, он заявляет, что невиновен, и что Демон на самом деле существует.
– И не только. Он преследует Демона и просит нас последовать его примеру. И это приводит нас к той самой лазейке в программах Соболя. Именно Джон Росс помог мне найти ее.
– Как удобно.
– Мне тоже так показалось. Поэтому я попросила его о личной встрече.
Шеф из АНБ кивнул, явно что-то припоминая. Аналитик из ФБР выглядел удивленным: