«К настоящему моменту вы уже должны были понять, что мой Демон – это ваш паразит, и вы безнадежно заражены. Демон будет пить вашу корпоративную кровь, но это не будет смертельным действием. Более того, Демон будет не пускать других паразитов в вашу систему, усиливая ваш иммунитет, и гарантировать жизнедеятельность корпоративного носителя».
Изображение камина исчезло, и Соболь остался один на черном фоне. Он стал более серьезным:
«Но имейте в виду: у моего Демона есть завербованные люди в вашей организации. Это похищенные паразитом клетки корпоративного организма. Это люди, мечтающие о власти. Именно через них Демон проник внутрь. И у вас нет никакой возможности понять, кто за это ответственен. Мой Демон может научить практически любого, как можно преодолеть сетевую защиту, особенно используя существующую внутреннюю учетную запись. Действительность такова, что мой Демон сейчас контролирует все ваши глобальные информационно-технологические функции. Ваш бизнес будет работать как и прежде, и никто даже не заподозрит ничего необычного. Возможно только, что ваши системы будут функционировать лучше, чем тогда, когда за них отвечали вы сами. Естественно, вашей естественной реакцией будет сопротивляться этому унижению, и вы захотите связаться с властями. Это ваш выбор, но знайте, что в тот момент, когда мой Демон обнаружит попытку подобного контакта, он сотрет информацию вашей компании с лица земли. Даже не думайте о том, чтобы переписать данные на бумагу. Помните, что у Демона есть внутренние агенты. От него ничего не спрячешь. Если вы начнете применять детектор лжи, или увольнять людей, Демон уничтожит вашу компанию. Если вы попытаетесь восстановить контроль над вашим информационным отделом, или же создать новый, Демон уничтожит вашу компанию. Короче, если вы не будете просто игнорировать моего Демона, он уничтожит вашу компанию. Так как вы являетесь финансовым предприятием, которое полностью опирается на доверие клиентов, потеря всех данных ваших клиентов повлечет за собой разорение. Для страховки, Демон будет давить вас, где бы вы ни появились, и он не остановится до тех пор, пока ваша компания, равно как и ее руководство, не будут финансово уничтожены. Будучи неразумным узкоспециализированным искусственным интеллектом, Демон не будет переживать по поводу вашего выбора. Он настолько же туп, как и саккулина, – пауза. – И настолько же эффективен».
Вновь появился камин, и Соболь опять улыбнулся:
«Я надеюсь, что вы и мой Демон сможете мирно сосуществовать. Я полагаю, что с годами вы поймете, что сделали правильный выбор, не противодействуя ему, особенно когда получите долю рынка тех компаний, которые выбрали противостояние. Пожалуйста, тщательно оцените свои варианты, и помните: что бы вы ни выбрали, вы играете важную роль в эволюционном процессе. Даже если вы будете просто пищей для выживших. Спасибо за просмотр».
Соболь любезно помахал рукой, и снова заиграла сахариновая корпоративная музычка, сопровождаемая бурными аплодисментами. Невероятно быстро пролетели титры. Вернулся женский голос диктора:
«Не трогайте пульт управления! Через несколько секунд вам будет предоставлена возможность узнать, как вы сможете избежать разрушения от руки Демона. И удостоверьтесь в том, что вы пройдете тест Демона…»
Линдхерст нажал на кнопку СТОП и экран почернел. Ваноувен сидел неподвижно, словно только что прошел через сеанс электрошоковой терапии. Несколько секунд его рот оставался открытым, пока он наконец не нашел в себе силы поднять безжизненный взгляд на Линдхерста:
– Это действительно Соболь…
– А я тебе о чем?
Воцарилась недолгая тишина.
– Нам нужно позвонить куда следует.
– Если мы позвоним в ФБР, и об этом узнают – наши инвесторы спрыгнут. И пойдут в суд.
Ваноувен кивнул и неожиданно нахмурился, будто вспомнил, что должен быть сердитым:
– Черт возьми, Линдхерст, что у тебя там за организация выстроилась? Твои системы могут уничтожить эту компанию, компанию с вековой историей! Когда разразится скандал, я повешу всех собак на тебя, где им самое место. Можешь на это рассчитывать.
– Я, конечно, очень тронут, – Линдхерст мрачно посмотрел на Ваноувена. – Но я кажется припоминаю, что именно по твоему приказу число персонала было сокращено на пятьдесят процентов, а всем оставшимся срезали пособия. Это вызвало очень большое недовольство в наших кругах.
– Ты-то свой бонус получил, насколько я помню.
– Слушай, давай прекратим разбор полетов. В случае неудачи у нас будет на это много времени. А пока, давай подумаем, что мы будем делать.
– Ты имеешь в виду, что ты будешь делать? Я улетаю в Москву, чтобы делать вид, что все происходит как всегда. Но я ожидаю, что к тому времени, как я приземлюсь, у меня в почте будет отчет с детальным описанием того, что ты предлагаешь делать для решения этой проблемы.
– Никаких е-мейлов. Наши корпоративные системы небезопасны. И телефоны, кстати, тоже. Они VOIP – сигналы передаются по компьютерным сетям. Нам нужно будет использовать только личные сотовые телефоны и рукописную документацию. Ничего относящегося к этой ситуации не должно попадать в компьютер. Ни единого напечатанного символа. Даже встречу в календаре между нами забить нельзя. Ни-че-го . В противном случае они узнают, что мы замышляем.
Ваноувен слегка озадачился:
– Ты серьезно?
– Рас, может быть ты не заметил, но вся наша компания держится на компьютерных сетях. Ты даже на стоянку не въедешь без того, чтобы не создать полдюжины записей в какой-нибудь базе данных. Соболь говорит, что он завербовал наших людей, а уж они несомненно могут видеть все, что мы делаем.
– Мое личное мнение – надо все сворачивать нафиг и возвращаться к использованию ручек, бумаги и телефонов. Уволить нафиг всех этих ублюдков техников. И посмотрим, как им это понравится.
Линдхерст глубоко вздохнул, чтобы справиться с нахлынувшим раздражением. Время от времени он слышал подобные предложения от людей поколения Ваноувена. Он собрался с мыслями и заговорил, тщательно подбирая слова:
– Рас, наши конкуренты поставляют клиентам рыночную информация за секунды, и мы должны делать то же самое. Мы даже не говорим о том, что нам самим необходима информация так же, как и клиентам, если не больше, для того, чтобы зарабатывать. Если выключить эти системы, то можно будет закрывать лавочку.
– Да, ты прав. Конечно ты прав, – Ваноувен уже кивал. – Но черт возьми, я же всегда знал, что когда-нибудь все эти компьютерные затеи чем-то подобным и закончатся.
Линдхерст пропустил это просроченное нострадамусово предсказание мимо ушей:
– Тогда давай договоримся конкретно. Продолжай заниматься своими обычными делами, а я пока подумаю, что мы можем сделать в этой ситуации. И мы встретимся первым делом, как только ты вернешься. Лично и где-нибудь на стороне.
– Ты уверен, что не проще будет оповестить власти?
– Слушай, даже если мы решим с ними связаться, чем больше мы знаем о происходящем, тем лучше. Мы говорим всего о паре дополнительных дней, а эта штука у нас сидит уже который месяц. Помни, малейший намек на неприятности заставит ее покончить со всей нашей информацией.
– Но неужели оно действительно это сделает? Оно же тогда ничего не получит!
– Оно – не человек, Рас. Это логическое дерево. Это как рассуждать о том, хватит ли у компьютера смелости вывести на экран букву «Д», если ты только что нажал «Д» на клавиатуре. Я подозреваю, что некоторые из наших сотрудников передали контроль Демону. Я надеюсь, что смогу без лишнего шума распознать, кто это сделал, и убедить их снова перейти на нашу сторону.
– Не нужно деталей, – замахал рукой Ваноувен. – Просто скажи мне, когда все будет решено. А теперь пошли отсюда, мне надо уезжать.