Линдхерст положил пульт и пошел к двери, но внезапно остановился и повернулся к Ваноувену:
– А что в Москве, Рас?
– Что? – насупился Ваноувен.
– Просто интересуюсь, зачем ты едешь в Москву. Мы открываем там филиал?
Ваноувен указал на дверь:
– Будь любезен, иди решай проблему.
Линдхерст постоял еще немного, глядя на Ваноувена. Он знал, что старик что-то от него скрывает, но не имел понятия, что именно. Но в кои-то веки у Линхерста была пара собственных карт в рукаве, да таких, о которых старшее поколение и понятия не имело.
Глава 32:Сообщение
Черный экран. Вдруг мерцающий хромовый логотип пролетает слева направо по экрану, и ультра-стерильная техно музыка вступает одновременно с появляющимся названием:
Новости для Америки
Заголовок, вращаясь, умчался в бесконечность, а экран заполонили рамочки с изображениями. Музыка ускорилась. Вот Энджи Андерсон подталкивает микрофон к бизнесмену, закрывая его лицо. Вот Андерсон помогает ребенку-инвалиду сделать первые шаги на искусственных конечностях. Андерсон, лихорадочно долбящая по клавиатуре лэптопа, а сзади нее над очертаниями города поднимаются столбы черного дыма. Кадры, каждый по полсекунды, быстро сменяют друг друга. Человеческий мозг должен напрягаться, чтобы оценить кадр, определить, представляет ли тот угрозу, и едва успеть принять решение как раз перед следующим кадром: Андерсон стоит, подбоченившись, сердито глядя в камеру, прямо посреди Таймс Сквер, и заголовок с ее именем скользит на свое место чуть ниже ее талии.
Музыка прекратилась так же внезапно, как и началась. Экран снова стал черным. Плавно проявилась цветная фотография маленького ребенка. Ребенок, окруженный друзьями, улыбался, глядя на свой праздничный торт. Прозвучал, постепенно усиливаясь, голос Андерсон:
«Питер Эндрю Себек, единственный сын Мэрилин и Уэйна Себеков, родился в Сими Вэлли, штат Калифорния. Он был их лучиком света в темном царстве после того, как они за два года до рождения мальчика потеряли дочь от лейкемии. Отзывчивый, всеми любимый, Питер был образцовым ребенком».
Над первой фотографией материализовалась вторая. На ней опять улыбался Себек, одетый в форму школьной футбольной команды и держащий на колене шлем.
«Казалось, что жизнь Себека была идеальной. Но перспективы молодости внезапно потускнели, когда он стал отцом ребенка в возрасте шестнадцати лет. Матерью была Лаура Дитрих, девушка, с которой они были знакомы совсем недолго. В течение года они поженились. Друзья описывали их семейную жизнь как холодную, лишенную нежности. И все же на тех, кто не знал всей подноготной, Себек производил впечатление образцового гражданина. Когда ему исполнился двадцать один год, он поступил на службу в главное полицейское управление графства Вентура, одновременно посещая вечерние занятия, чтобы получить степень бакалавра по уголовному праву. Он быстро продвигался по службе, его дважды награждали, и вскоре он получил звание сержанта. Для своих сослуживцев он был офицером без дураков, примерным семьянином и вообще респектабельным гражданином Таузенд Оукс, штат Калифорния, самого безопасного города Америки».
Унылая музыка стала звучать громче. Картинка на экране изменилась на страшный фотоснимок, на котором вели Себека в наручниках. Его лицо было размытым из-за ярости, с которой он огрызался на журналистов. Это была одна из тех канонических фотографий, на которых делаются карьеры, фотография года, символ эпохи.
«Но его внешняя привлекательность скрывала более темную сторону его характера: Питер Себек, изобличенный серийный убийца. Девять из его жертв были госслужащими. Еще одной жертвой стал его молодой коллега, который верил ему и уважал его. Заговорщик, аферист, прелюбодей. Сексуально озабоченный наркоман. Что заставляет вроде бы адекватных людей совершать ужасные поступки? Гнев? Жадность? Или, может быть, на самом деле существует зло, которое может овладеть и вами ? Сегодня мы узнаем ответ на этот вопрос. Я буду интервьюировать Питера Себека в прямом эфире из государственной тюрьмы Ломпок. Вы смотрите Новости для Америки ».
Техно-музыка заиграла еще громче, появился заголовок:
Себек в камере смертников
Экран средне-крупным планом сфокусировался на Андерсон, напряженно сидящей с прямой спиной. В своем темном костюме от Шанель она выглядела деловой и сексуальной одновременно. В теплом сиянии прожекторов ее макияж был безупречен. Свет был подобран очень аккуратно, он не сильно отражался от пуленепробиваемого стекла, за которым сидел сержант уголовной полиции Питер Себек, самый ненавидимый человек Америки.
И это именно она приложила руку к тому, чтобы он таким стал.
Себек выглядывал из-за маленького микрофона переговорного устройства камеры для посещений. Студия обеспечила для этого интервью хороший звук, и на тюремную робу Себека цвета хаки был прикреплен еще более маленький микрофончик. Ожидалось, что это передачу будет смотреть четверть населения Америки. Все было готово, и Андерсон, мимолетно улыбнувшись, начала.
– Должна признаться, детектив Себек, я удивлена, что вы согласились на это интервью. Ведь именно я более всех ответственна за вашу поимку и осуждение.
Себек смерил ее холодным взглядом:
– Я согласился по своим причинам, а не по вашим.
– Вы до сих пор отрицаете свою вину?
– Я невиновен.
– Как вы объясните существенные доказательства, собранные против вас?
– Они были подделаны Мэттью Соболем. Он несколько лет пользовался моей личностью.
– Итак, вы утверждаете, что Демон Соболя реален, несмотря на то, что все попытки его обнаружить потерпели неудачу?
Себек пытался сохранять спокойствие:
– Правительство пытается выпутаться из сложившегося положения. Ему выгодно, чтобы люди считали Демона фальшивкой.
Андерсон печально покачала головой:
– Детектив, вы уже сознались в своих отношениях с Шерил Лантроп. Или Соболь и их сфабриковал?
– Он им поспособствовал. Это отношения были предназначены для того, чтобы очернить мою репутацию.
– Но на ваши же слова ссылались…
– Меня неверно цитируют, и в основном именно вы. А апеллировать к суду общественного мнения не имеет смысла, и вы это прекрасно знаете.
– Значит, это заговор против вас? Все-все-все, от средств массовой информации до полиции, включая самого Соболя, сговорились обвинить вас во всех этих убийствах? И вы абсолютно невиновны?
– Я виновен в том, что был плохим мужем и еще более худшим отцом. Я виновен в том, что у меня был роман, а также в том, что я был слишком эгоцентричен для того, чтобы понять, что меня подставляют.
– Простите, детектив, но все это звучит неправдоподобно.
– Да. Именно в этом и смысл. Все это и было задумано так, чтобы казаться неправдоподобным.
– Задумано Соболем?
– Да.
– Итак, вы просите всех вокруг верить вам, а не фактам? Мы должны поверить, что Соболь приложил титанические усилия, чтобы ложно обвинить вас, тратя на это даже не миллионы, а десятки миллионов?
– Я никого не прошу ни во что поверить. Честно говоря, я бы и сам себе не поверил.
– И вы никого не осуждаете?
– О, есть люди, которых я осуждаю. Но их время еще придет.
– Это звучит как угроза. Вы думаете, американской общественности нравятся угрозы?
– А я здесь не для того, чтобы разговаривать с американской общественностью.
– А с кем вы здесь разговариваете?
– С Демоном.
– С Демоном ? – опешила Андерсон. – Демона не существует, сержант.
– И вы, и я знаем, что это не так.
– Мне-то откуда это знать? – весело повела плечами Андерсон.