– Он прав, Рас. У наших подразделений недорасход в этом месяце, и мы превысили планы по доходам. Но отчеты в системе показывают совсем другое.
Раздались еще несколько голосов, выражающих свое согласие. Ваноувен вскинул руки:
– Господи Иисусе, твою мать… – он оглянулся. – Линдхерст! Где Линдхерст?
Люди в кабинете театрально переглянулись. Все знали, что он не явился. Снова.
Ваноувен с громким стуком уронил кожаную папку на стол:
– Черт побери… Дженис!
Откуда-то со стороны стоящих у стены стульев донесся бездушный голос ваноувеновской секретарши:
– Да, Рас?
– Линдхерст сегодня на месте? Ему вообще напомнили о совещании? О ежемесячном заседании совета ?
– Я проверила его календарь, он должен быть на месте. Я ему звонила сегодня утром.
– И что он?
– Автоответчик. Три сообщения ему оставила, и е-мейл послала.
– Проклятье! На мобильник звонила?
– Автоответчик. И дома, и в машине.
Крис Хемперс, операционный директор, поднял палец, привлекая к себе внимание:
– Вчера мы вместе с ним летали на торговый саммит в Монреале.
– Он уехал из города, когда тут такое происходит?! Он уже вернулся?
Хемперс кивнул:
– Мы на одном Гольфстриме [108] летели – Людивич, Райанс, Линдхерст и я.
Несколько голосов зазвучали одновременно:
– Он на месте.
Они почуяли кровь. Судя по всему, карьера Линдхерста резко заканчивалась, а это означало возможность высокоуровневой вакансии для друга или родственника.
Ваноувен начал закипать, а это было одной из его известных особенностей:
– Что ж, по крайней мере я знаю, почему он не хочет здесь быть. Его ребята облажались с системой и скрыли от меня эти проблемы. Я надеюсь, что у Линдхерста проблемы с наркотиками, потому что это единственное, что могло бы объяснить происходящее. Дженис, свяжись с ним, немедленно, – он указал пальцем на модерновый громкоговоритель в центре столешницы.
– Я только что попыталась, Рас. Автоответчик.
– Черт возьми! – Ваноувен огляделся. – Я прошу членов правления продолжать с соответствии с намеченным планом. Райанс, ведите собрание. Я отыщу мистера нашего Линдхерста, и мы доберемся до сути происходящего.
* * *
Как и большинство других компаний, Leland Equity Group держали информационный центр там, где он не занимал помещений с окнами: в подвале. Поэтому в пятидесятиэтажном офисном здании корпорации Leland было несколько подвалов с контролируемым климатом, подсоединенных прямо к оптоволоконной сети, проложенной под улицами делового центра Чикаго. Щупальца отдела информационных технологий проникали в каждый угол здания, они змеились магистралями по всем пятидесяти этажам, подведенные к каждому из сотрудников индивидуально.
Ваноувен ехал в подвал в одном из лифтов, расположенных в отдельной шахте, и размышлял над тем, что на самом информационный отдел и является тем самым паразитом-саккулиной. И в последнее время он начал расти. Без разрешения.
Надо же, Линдхерст сказал, что он с этим разберется.
Несколько месяцев назад Линдхерст переехал из своего углового офиса на сорок девятом этаже в безоконные внутренности здания. Это был беспрецедентный случай оперативного управления. К восторгу Ваноувена, Линдхерст руководил двухмесячной кровавой баней массовых увольнений работников информационного отдела, очищая отдел от «не внушающих доверия работников», глобально разгружая организацию и нанимая новых людей, лояльность которых не должна была вызывать подозрений. И корпорация Leland Equity не просто осталась на рынке, она процветала, как никогда. Самозваный Демон был уничтожен, Линдхерст победил, и ни полслова об их маленьких «трудностях» не просочилось в прессу. Проблема была решена.
Но теперь происходило что-то пугающее. Система бухгалтерского учета безбожно врала, что было очень странно. В конце концов, они же управляли частным капиталом, а значит должны были уметь прибавлять и отнимать числа.
Ваноувен начал подозревать, что Линдхерст сам выдумал и осуществил всю эту аферу. Но неужели он был настолько амбициозен и настолько умен?
Нет, это никак невозможно.
Линдхерст выстроил очень сильную защиту в своей маленькой феодальной вотчине. Даже сам Ваноувен должен был попросить сотрудников безопасности в лобби ввести код доступа в лифте, чтобы поехать вниз, в подвал. Это место охранялось, словно ракетная шахта. Быть может, Линдхерст слишком уж дистанцировался от высшего руководства, и теперь настала пора вернуть его наверх, в его начальнический кабинет. Ну, или уволить его.
Так думал Ваноувен, когда двери лифта открылись прямо в длинный безликий белый коридор уровня B-2. Вопреки обыкновению, коридор уходил прямо вперед, не сворачивая ни вправо, ни влево. Ваноувен здесь никогда раньше не был. Коридор растянулся, как он сам оценил, футов на сто, или даже больше. В воздухе стоял пластиковый запах нового ремонта. Не было ни табличек, ни стола секретаря, ни чего бы то ни было подобного.
Ваноувен на мгновение замешкался, но он все еще был очень сердит, поэтому решительным шагом он вышел в коридор, стуча каблуками дорогих туфель по полу, покрытому черной плиткой.
Что же это за место такое?
Он попытался вспомнить, как описывали информационный отдел другие руководители, но на ум ничего не приходило, и он продолжал, щелкая каблуками, идти по бесконечному коридору.
В коридоре не было никаких дверей. Он прищурившись посмотрел вперед, но складывалось странное впечатление, что коридор исчезал в тусклом сумраке. Но ведь должен же быть конец у этой катакомбы! Ваноувен посмотрел назад, на двери лифта, которые были уже футах в ста позади. Неужели его по ошибке послали на складской этаж? Снова повернувшись вперед, он уставился вдаль. Вот же распроклятая штуковина!
А потом случилось невозможное. Прямо из воздуха дюймах в шести перед его лицом раздался женский голос:
– Вы зачем сюда пришли?
Ваноувен отпрыгнул назад фута на три и чуть не шлепнулся на задницу. Его всхлип эхом раскатился взад и вперед по коридору. Он постоял немного, держа руку на груди и судорожно пытаясь вдохнуть. Неужели инфаркт?
Голос заговорил снова:
– Вам было приказано держаться подальше от этого места.
Словно бы привидение разговаривало с британским акцентом. Но Ваноувен чувствовал налет искусственности в голосе, словно тот был компьютерным. У самой корпорации тоже была сложная система, отвечающая на телефонные звонки их клиентов, Линдхерст как раз в прошлом году ее демонстрировал на совете директоров. Эта система снизила расходы на обработку звонков на девяносто процентов. Она была даже дешевле, чем Индия. Но из ниоткуда эта система разговаривать не умела.
Ясно было, что это какой-то трюк. Ваноувен собрался с мыслями, а вместе с ними вернулся и его гнев. Этот розыгрыш был уже за гранью:
– Линдхерст! Подайте сюда Линдхерста, черт побери! – эхо разнесло голос Ваноувена по коридору. – Я не потерплю такого обращения!
– МОЛЧАТЬ ! – слово было настолько громким, что казалось, что оно разорвало саму структуру воздуха вокруг него. Оно физически сбило его с ног, словно сломанную куклу откинуло назад, и он рухнул на пол, ошеломленный. В ушах звенело, глаза налились слезами. Возможно, это был самый громкий звук, который он когда-либо слышал в своей жизни.
Он почувствовал, как из его правой ноздри бежит струйка, и мазнул рукой под носом. На руке была кровь.
– Господи… – он вытащил из кармана шелковый носовой платок и приложил к лицу. Его руки неконтролируемо дрожали. Практически сразу же началась паника. Он пополз на коленях, потом встал на ноги и побежал туда, откуда пришел. Он не бегал уже многие годы, но адреналиновый выброс буквально перенес его до самого лифта, через все сто футов.