— Кстати, о нашей работе, — говорит Скаут, невозмутимо пропуская мой комментарий мимо ушей и переводя разговор на ту хрень, на которую нас подписал Брайант. — Я сегодня ходил на свою. Я работаю помощником на этаж ниже руководителей.
Я опускаюсь на край дивана, отпихивая ноги Скаута, и бросаю на него ожидающий взгляд.
— И? Узнал что-нибудь полезное?
— Пока ничего. — Он рассеянно поглаживает кошку. — Но, не волнуйся, я добьюсь своего.
Его темные глаза сверкают злым блеском, что не перестает меня тревожить. Судя по молчанию Салли, я бы сказал, что он чувствует тоже самое. Я втайне благодарен тому, что Скаут не будет контактировать с Лэндри. Во-первых, она бы сразу поняла, что что-то не так. По крайней мере, мы с Салли можем выдавать себя друг за друга, но Скаут?
Блять, нет.
Мы с Салли не настолько безумны и хладнокровны, как он.
К тому же, если бы ему пришлось взаимодействовать с Лэндри, он, вероятно, сорвался бы в ту же секунду, как она проявила свой характер. Хотя я нахожу это чертовски сексуальным, Скаут сойдет с ума. И тогда…
Ситуация с Эш повторится. Наша сводная сестра должна была быть развлечением. Мы должны были играть с ней. Одержимость Скаута всё изменила. Она подняла нас на те уровни в игре, на которых мы не имели права играть.
Если он зациклится на Лэндри также, как на Эш, это может испортить всё к чертям собачьим. В прошлый раз это едва не стоило нам жизней.
Я ловлю взгляд Салли. Он, должно быть, понял, что у меня на уме, потому что слегка кивнул. Нам нужно, чтобы всё было так, как есть сейчас: Скаута держится подальше от Лэндри, чтобы не повторить прошлое.
— Я заказал кое-что для Язычницы, — говорит Салли, отбрасывая телефон в сторону. — Может, она вспомнит, кто её спас, и пересмотрит свою преданность.
Язычница шипит на него.
Вот сука.
Громкий удар в коридоре за пределами нашей квартиры заставляет её вскочить и броситься под книжный шкаф. В следующую секунду Скаут слетает с дивана в сторону звука. Только через секунду я понимаю, что Скаут идет открывать дверь с черным «Глоком» в руке.
Ни хрена себе.
— Чего тебе? — рычит Скаут, открыв дверь и направив оружие в грудь парня. — Кто ты, блять, такой и почему пытаешься пробить себе дорогу в мою квартиру?
Чувак, стоящий в коридоре, пьян и явно растерян. Он не пытается проникнуть в наш дом или во что там, черт возьми, верит Скаут. Медленно я поднимаюсь на ноги и подхожу к нашему обезумевшему брату.
— Эээто не мой дом, — говорит парень, его лицо искажает растерянное выражение, когда он бросает взгляд мимо Скаута, на меня. — Ууупс, — он разражается смехом. — Не стреляй, братан, — опять смех.
Ради всего, блять, святого, Скаут может пристрелить его, просто чтобы заткнуть эту надоедливую задницу.
Скаут не опускает пистолет, держа палец на спусковом крючке. Один внезапный чих, и мозги этого пьяного парня окрасят стену позади него.
— Я провожу его до лифта, — говорю я Скауту самым спокойным голосом, на который только способен. — Тупица заблудился.
Скаут не сопротивляется, когда я осторожно толкаю его руку вниз. Когда пистолет больше не направлен в голову парня, я вздыхаю с облегчением. Не за пьяницу, а за нас. Я не позволю этому куску дерьма испортить наши жизни.
— Сейчас вернусь, — заверяю я Скаута. — Закажи тайскую еду. Я, блять, умираю с голоду.
Состояние транса, в котором находился Скаут, кажется, сходит на нет, и он моргает, прежде чем кивнуть мне. Я оглядываюсь на Салли. На его лице читается облегчение. Мы уклонились от пули. В буквальном смысле.
Я тащу парня к лифту, удерживая от падения, хотя по пути он всё же несколько раз чуть не разбил себе лицо. Понимание того, что Скауту не придется сталкиваться с Лэндри, успокаивает мое сердце. Поскольку я понятия не имел, что у моего брата есть пистолет – которым он явно не боится пользоваться – неизвестно, что ещё я о нем не знаю.
Это задание – наебывать Лэндри – веселит меня.
И мне не нужно, чтобы чокнутый братец портил всё веселье.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Лэндри
Сегодняшний вечер станет настоящей катастрофой.
Ужин с каким-то парнем, которого нашел мне мой долбанутый папаша. Он может быть невообразимым ботаником или полным придурком. Хуже того, он может быть кем-то вроде моего отца.
Контролирующим. Жестоким. Холодным.
Каждый нерв в моем теле наэлектризован в тревожном ожидании.
Дыши, Лэндри.
Я переключила свое внимание на зеркало. Мои светлые волосы мерцают на свету, их концы подпрыгивают на обнаженных ключицах при каждом моем движении. Платье с цветочным принтом от «Paco Rabanne», которое Люси недавно принесла мне, облегает все мои изгибы, но при этом длиной ниже колена. К нему в пару я выбрала свои любимые туфли от «Christian Louboutin» из лакированной кожи. Может, волнение и захлестывает меня, но я хотя бы выгляжу прилично.
Длинный вздох вырывается из моих губ, я выдыхаю последние остатки беспокойства. Пришло время изобразить идеальную дочь. По крайней мере, сегодня мне не придется беспокоиться о Делле. Я помогла ей подготовиться ко сну, а затем прочитала одну из её любимых сказок. Она заснула без лишнего шума.
Я справлюсь.
— Тебя что-то беспокоит?
Глубокий тембр знакомого папиного голоса вибрирует и ощущается каждой косточкой в моем теле. Как после землетрясения, мои зубы начинают громко стучать против моей воли. Стиснув зубы, я поворачиваюсь лицом к отцу, на моем лице появляется вынужденная улыбка.
Я ожидаю увидеть его обожающее выражение лица.
Но меня ждет совсем не это. На меня направлен тот же жестокий взгляд, которым он смотрит на Деллу. Я замираю на полушаге, не находя слов.
— Лэндри, милая, — говорит папа резко и язвительно. — Давай я скажу тебе, что беспокоит меня.
Сглотнув, я едва нахожу силы ему кивнуть. Он медленно заходит в комнату и идет, нет, крадется, в мою сторону. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы сдержать дрожь.
— Что тебя беспокоит? — шепчу я, не в силах поднять голову и встретить его взгляд теперь, когда он всего в нескольких дюймах от меня.
Пожалуйста, не говори о Делле…
— Это, — он показывает на мое платье. — Ты идешь на ужин, а не в отель, где тебе заплатят за секс.
Я вздрагиваю от его слов и быстро поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.
— Но, папа, Люси выбрала его. Ты купил мне это платье…
Его рука хватает меня за челюсть, и брызги слюны летят мне на лицо, когда он начинает рычать:
— Я купил все чертовы платья в твоем гардеробе. А это… абсолютно не то. Я, блять, серьезно поговорю с Люси о том, что она считает приемлемым.
Пытаясь сдержать слезы, я яростно моргаю. Каждый день в этом доме словно на минном поле. Никогда не знаешь, какой неверный шаг может уничтожить тебя. Очевидно, я наступила на мину, и стоит мне попытаться выбраться, как она взорвется.