— Что я сделал?
— Избил моего отца.
— В одиночку?
Я хмуро смотрю на него, сбитая с толку его словами. Папа только лишь сказал, что на него набросились. Не было никакого упоминания о более, чем одном нападавшем.
Мой отец не совсем слабый мужчина, но Форд молод и силен. Он мог бы с легкостью одолеть моего отца в поединке. В одиночку. Но всё в его выражении лица говорит мне, что нападавших было больше, чем один.
У меня нет времени размышлять об этом, поскольку он затаскивает меня в туалет для инвалидов. Как только дверь закрывается, он защелкивает её на замок.
О Боже.
Я осталась с ним наедине.
Его рука дергается к моему лицу, и я по привычке вздрагиваю. Но вместо того, чтобы ударить, он хватает мою челюсть и наклоняет лицо в разные стороны, словно изучая каждую деталь. Всё, что я могу сделать, это смотреть в ответ, ненавидя то, насколько привлекательным он мне кажется, даже когда ведет себя так.
— Ты совсем на неё не похожа. — Его слова звучат в мой адрес почти зло. — Ничем.
— На к-кого?
Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, почти болезненно оттягивая плоть в сторону. Затем он просовывает большой палец между моих губ. Я прикусываю его, потому что не хочу, чтобы он был у меня во рту. Я вообще не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Он шипит от боли и кривит губы.
О Боже.
Я разозлила его.
Теперь назад дороги нет. Я уже здесь, в ловушке его хватки. И поскольку бегства не будет, всё, что остается, – это бороться.
Я кусаю сильнее, чувствуя, как мои зубы вонзаются его плоть. На языке появляется металлический привкус. Я пустила кровь. Хорошо.
— Дерзкая малышка — рычит он. — Так ты хочешь поиграть, да? Давай поиграем.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Скаут
О, она мне нравится.
Я понимаю, почему мои братья так очарованы.
Она – огненное, дьявольское искушение, разодетая так, чтобы выглядеть как ангел. Однако особенность ангелов в том, что их легко перетянуть на темную сторону. Вы просто даете им почувствовать вкус греха или дарите удовольствие. Ломать им крылья – это настоящее удовольствие. Сокрушить их ореол – всё равно что ощутить вкус самих небес.
Добро пожаловать на темную сторону, принцесса.
У меня чертовски болит большой палец, но она же не может его откусить. Ей пришлось бы перегрызть кость, а она, черт возьми, не собака. В конце концов, она отпустит меня. Я заставлю её.
Свободной рукой я сжимаю её грудь поверх футболки. Она вскрикивает от удивления. Её смертельная хватка на моем большом пальце не ослабевает. Чертовски упрямая.
Я сжимаю её ещё раз, грубее, прежде чем отпустить. Она резко вдыхает, всё ещё удерживая во рту большой палец, когда моя другая рука находит пуговицу её джинсов. Без особых усилий я расстегиваю её и спускаю молнию.
— Отпусти, — предупреждаю я, мой голос подобен осколкам стекла, вонзающимся в неё.
Её ответ – укусить сильнее.
Блять.
Я засовываю руку в переднюю часть её джинсов, шелковые трусики – единственная преграда, удерживающая мои пальцы от проникновения в неё. Мне не интересно трахать её пальцами, но у меня есть идея, как заставить её освободить мой большой палец, который всё ещё находится в заложниках между её злобных зубов.
— В среду вечером, когда мы говорили по телефону, ты кончила, как хорошая девочка. Я знаю, что с тех пор ты фантазировала. Об этом моменте. — Я по-волчьи ухмыляюсь ей. — Скажи мне, что я ошибаюсь.
Блять. Может, она и вправду откусит мой чертов палец.
Я провожу средним пальцем по её трусикам, проводя между губами её киски. В ту секунду, когда палец прижимается к клитору, она хнычет. Я выгибаю бровь, наблюдая, как её милое личико приобретает прекрасный оттенок красного.
— Когда ты застонешь и, наконец, отпустишь меня, я засуну свои пальцы куда-нибудь в другое место. Туда, где ты не сможешь причинить мне боль.
Её голубые глаза вспыхивают смесью страха и желания. Грязная маленькая девочка. Она мечется между ненавистью к этому моменту и желанием большего.
— Ты не сможешь меня остановить, — дразню я. — Твои мольбы останутся без внимания.
Каждый её вздох прерывистый. Почти нуждающийся. Я поглаживаю её клитор, наслаждаясь тем, как трепещут её ресницы и как она ослабляет хватку на моем пальце.
— На самом деле, я получу удовольствие от твоей мольбы, — продолжаю я с усмешкой. — Я кончу тебе на лицо, пока ты будешь плакать.
Её глаза закрываются, а ноздри раздуваются. При каждом моем прикосновении к эрогенной зоне её бедра подрагивают. Ей нравятся мои прикосновения. Грязный падший ангел.
Спустись ещё немного, чтобы я мог сломать твои крылья, красавица.
Её губы смыкаются вокруг моего большого пальца, и я почти представляю, как они будут смотреться на моем члене. Её зубы больше не терзают мою кожу, потому что её язык взял на себя эту функцию, облизывая мою плоть в мольбах об оргазме.
Не надо было отпускать, ангел.
Я выдергиваю одну руку из её рта, а другую – из штанов, прежде чем она успевает кончить. От крика удивления и разочарования мой член напрягается. Слишком легко, я мог бы её трахнуть. Она может кричать «нет» сколько угодно, но её мокрая киска будет спорить с ней, не переставая.
Она хочет, нет, нуждается в том, чтобы я довел её до оргазма.
Сломай её, потому что можешь.
Схватив её за волосы, я поворачиваю Лэндри так, чтобы она оказалась лицом к зеркалу. Я прижимаю её лоб к нему, чтобы она видела, как в её глазах горит потребность. Она даже не сопротивляется, когда я рывком стягиваю с неё джинсы и трусики.
— Ф-форд, — шепчет она. — Мне жаль, что я причинила тебе боль.
— Тебе не жаль.
— Мы не можем это сделать. Не здесь. Не так.
— Такая романтичная, колючая принцесса. Но не волнуйся. Я не собираюсь тебя трахать.
Она хмурится, на её мягких чертах написано замешательство. Я так говорю не потому, что не хочу её трахнуть. Я хочу. Шокирующе, но я абсолютно уверен, что хочу. Просто я не собираюсь делать это прямо сейчас. Она втайне хочет этого. Пока я не узнаю все её скрытые желания, мне будет приятно заставлять её ждать.
— Сделай их влажными, — приказываю я, наклоняя её тело силой собственного, когда прижимаюсь к ней. — И на этот раз не кусайся. Тебе не понравится, когда я укушу в ответ.
В её глазах, отражающихся в зеркале, мерцает страх. По-прежнему держа Лэндри за волосы, я, игнорируя пульсацию в большом пальце, приближаю к ней ладонь на расстояние укуса. Не очень нежно, я проталкиваю их в её рот так глубоко, что она давится. Мой член подпрыгивает при мысли о том, как она будет задыхаться, когда я буду полностью погружаться в её горло. Я трахаю её рот четырьмя пальцами – всеми, кроме большого. Слюна стекает у неё по подбородку, а слезы бегут по щекам.
— Хорошая девочка. Твой рот поддается дрессировке.