А я?
Я хочу придушить Спэрроу за тайное секс-свидание по телефону у меня за спиной, и ударить Скаута за то, что он причинил ей боль или сделал то, что он, блять, сделал.
Это означает, что я влип так же глубоко, как и они.
— Думаю, тебе нужно сделать шаг назад, — заявляю я холодным голосом. — Думаю, нам всем это нужно.
— Мы не можем, — огрызается он. — Это наша работа. Она – наша работа.
— Значит, мы откажемся. Брайант сможет это пережить.
Спэрроу смеется, холодно и жестоко.
— Мы теперь Морелли, Салл. Мы не можем просто так уйти. Ты знаешь это. Вот почему в последнее время ты был словно раздраженная сучка. Мы застряли, и нам некуда идти.
— Я не гребаный Морелли. Я – Мэннфорд.
— Просто выясни, что он сделал, и исправь это. Я разберусь со всем в понедельник.
Язычница рычит из своей переноски, напоминая мне, что она несчастная сука в этой клетке.
— Хорошо. Я напишу тебе позже.
Не дожидаясь его ответа, я подхожу к двери Крофтов. Я звоню в дверь, не обращая внимания на отвратительные звуки, которые издает моя кошка.
Не моя.
Кошка Скаута, поскольку она любит его больше.
Я просто одалживаю её на некоторое время, чтобы поддерживать этот фарс.
Через несколько минут дверь открывается. Это не Сандра, не кто-то из персонала и даже не Делла. Нет, это она.
Лэндри.
Корень растущей между мной и моими братьями проблемы. Я даже знаю, почему. Когда я нахожусь рядом с ней, я как бы забываю, что она – наше задание. Я зацикливаюсь на том, как слегка припухла её нижняя розовая губа и какова она на вкус, когда я целую. Меня завораживает то, как золотисто-светлые волосы танцуют с каждым её движением, обрамляя её красивое лицо и постоянно привлекая к нему внимание. Даже одетая в джинсы и футболку, она элегантна, прекрасна и соблазнительна.
Я знаю, как её сиськи ощущаются под моей ладонью. Полные, но не слишком. Достаточно, чтобы ухватиться и заявить права.
Её голубые глаза суровы, когда она оценивает меня. В её взгляде сверкает обвинение. Может, даже немного обиды. Проблеск страха.
Что ты сделал с ней, Скаут?
— Привет, дорогая.
Она заметно расслабляется от моих слов. Свирепая поза, в которой она стояла, исчезает, и она хватается за дверной косяк, словно пытаясь устоять на ногах. Её нос розовеет, а на глаза наворачиваются слезы.
Блять.
Скаут сделал ей больно.
Как мне это объяснить? Она думает, что я – это он. Я должен исправить то, что он с ней сделал. Как-то. Каким-то образом.
— Могу я войти? — спрашиваю я, сохраняя мягкость голоса. — Пожалуйста?
— Мне не следовало подпускать тебя ближе, чем на пятьдесят футов22.
Слеза становится слишком тяжелой для её века и скатывается по щеке. Несмотря на свои слова, она хочет, чтобы я всё исправил. Я вижу это в её взгляде. Протянув руку, чтобы преодолеть расстояние между нами, я прижимаюсь к её щеке и стираю большим пальцем мокрую полосу.
— Мне жаль, — бормочу я.
Это правда. Мне жаль, что мой брат-психопат каким-то образом вцепился в неё своими когтями. Он становится грубым, жестоким и чертовски страшным, когда хочет быть таковым.
Она отступает назад, но не для того, чтобы убежать. Это приглашение. Делла выглядывает из-за угла и высовывает язык. Я возвращаю ей этот жест, а затем предлагаю клетку.
— Возьми Язычницу, — говорю я, убедившись, что она видит движения моих губ. — Я буду в комнате через минуту.
Делла забирает у меня переноску и исчезает. Как только я закрываю за собой дверь, я хватаю Лэндри за руку и тащу её в уборную, расположенную рядом с фойе.
— Я не могу быть здесь с тобой наедине, — шепчет она, но не сопротивляется. — Если папа увидит…
Мы здорово надрали ему задницу. Я сомневаюсь, что он сейчас будет рыскать по дому в поисках своей дочери. Держу пари, что он будет лежать пластом как минимум несколько дней.
Я закрываю за собой дверь и прижимаю её бедрами к столешнице. Она втягивает воздух, а её голубые глаза ищут мои.
— Послушай, — начинаю я, но она прерывает меня.
— Твои глаза цвета карамели.
— А твои – голубые, как небо в жаркий летний день.
Она ухмыляется.
— Это не то, что я имела в виду, красавчик. Я имела в виду, что когда у тебя такие глаза, ты другой. — Её брови хмурятся. — Совсем не такой, как сегодня утром.
— Мне жаль, — повторяю я. — Есть вещи во мне, которые ты не понимаешь. То, о чем я не могу тебе рассказать.
— Ты болен. — Она стучит по моей голове. — Здесь.
Ты, блять, даже не представляешь, дорогая.
— Да. Немного, наверное. Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше? — Я провожу пальцами по её волосам, стараясь быть нежным и заботливым. — Позволь мне поцеловать тебя.
— Не то чтобы у меня был выбор.
— Ты можешь решить прямо сейчас. Со мной. В этот момент. Можно я тебя поцелую?
Её брови хмурятся, когда она напряженно изучает меня.
— Ты сошел с ума.
— Посмотри на меня, дорогая. Сегодня… этого больше не повторится. Ты можешь мне доверять.
— Доверять тебе? — Она издает смешок отвращения. — Нет, Форд, я не могу тебе доверять. Ты так много от меня скрываешь.
Я прижимаюсь лбом к ее лбу, на мгновение закрывая глаза.
— Я знаю, что я – сложный человек, Лэндри. Я очень надеюсь, что однажды ты полностью поймешь… мои слои. А пока поверь, что ты мне очень дорога, и я никогда не сделаю ничего, чтобы намеренно причинить тебе боль. Я искренне сожалею о том, что с тобой произошло. — Я снова открываю глаза и отступаю назад, чтобы она могла увидеть искренность в моем взгляде. — А теперь, пожалуйста, можно я тебя поцелую?.
Она заставляет меня ждать целую вечность, но в конце концов кивает. Я запускаю пальцы в её волосы и тяну до тех пор, пока её рот не приоткрывается, а затем прижимаюсь к ней в поцелуе. Сначала она напрягается, но когда мой язык начинает дразнить её, она превращается в пластилин в моих руках.
Я целую её глубоко, но обязательно добавляю в поцелуй свои извинения. Мягкие движения. Нежные ласки. Сладко шепчу ей что-то всякий раз, когда мы отстраняемся друг от друга, чтобы отдышаться. Я мог бы продолжать целовать её весь день. Интересно, сколько мне понадобится, чтобы исправить то, что сделал с ней Скаут.
— Ты сделал мне больно, — шепчет она, кончиками пальцев нащупывая центр моей груди и надавливая. — Я была напугана.
— Где я сделал тебе больно?
Она хмурится и отворачивается от меня.
— Ты знаешь где.
Рискнув, я просовываю руку между нами, нащупывая тепло между её ног поверх джинсов.
— Здесь?
— Д-да.
— Я могу всё исправить. — Я дергаю за пуговицу, а затем опускаю молнию. — Я поцелую тебя и всё станет лучше.
— Форд, — пробормотала она. — Мы… я… ты…
Я оставляю Лэндри наедине с её бездумным заиканием и опускаюсь на колени. Со всей нежностью, на какую только способен, я спускаю её джинсы и трусики с бедер. От её гладкой, как воск, киски у меня текут слюнки. Я провожу большим пальцем по её щелочке, а затем оттягиваю в сторону одну губу, обнажая розовый бутон. Ухмыляясь, я облизываю маленький бугорок, наслаждаясь тем, как она хнычет в ответ.