24. Толстяк с тройным подбородком
— Трах-тибидох, тибидох, — антиквар Соломон стоял посреди кабинета и, мурлыкая под нос любимую мелодию, продавал старинные часы маленькому толстенькому покупателю с заплывшими глазками и с тройным подбородком, одетому в чёрный кожаный плащ.
Всех важных посетителей Соломон предпочитал принимать исключительно в своём кабинете. А важными дядя Соломон считал всех, кто появлялся в его лавке и имел какие-никакие средства. Стоило клиенту проявить чуть более пристальный интерес к какому-нибудь экспонату и пройти негласную проверку Соломона на платежеспособность, как он тут же оказывался в кабинете антиквара. И тут начиналось волшебство…
— Ведь это первая четверть девятнадцатого века, — говорил антиквар, стоя у стены и держа в руках тяжёленькие часы. – Принадлежали семье поэта Жуковского, воспитателя Александра второго.
— Ой, бросьте, уважаемый, — отмахнулся толстяк. – Где жил Жуковский и где мы?
— Для вещей нет расстояний, — заверил еврей. – Недавно я продал чудесный канделябр, которым владел Антон Павлович Чехов… Могу сбавить пятьдесят, но не более. Мне же тоже надо иметь какую-то выгоду. Вы понимаете? Я ведь купил часы, а не украл.
В кабинет со стороны магазина (через «парадный вход») вбежала высокая худенькая блондинка.
— Элиса, наконец-то! – обрадовался антиквар. – Где тебя носило, дорогая моя?
Конечно же, Соломон за прошедшие два часа передумал всякое. Мысли то обнадёживали, то огорчали. Звонить племяннице не имело смысла, пока она сама не соизволит объявиться. И вот свершилось!
— Отойдём, дядя, — нетерпеливо попросила девушка. Покупателя она принципиально не замечала.
— Извините, пожалуйста, — антиквар нежно передал клиенту часы. – Хорошо подумайте над моей ценой. Часы того стоят, а как бьют! Вы бы слышали их бой!..
— Дядя Соломон! – в отчаянии воскликнула блонда.
— Иду, дорогая, иду, — дядя бросил кроличий взгляд на толстяка. – Я скоро, — и подплыл к племяннице, стоявшей в противоположном углу, подальше от клиента. В собственно магазине сидел любопытный приказчик Хасим, да и покупателей было явно больше. Не на улице же дела говорить!.. Поэтому Элиской было выбрано самое оптимальное место для беседы, в настоящих условиях.
Толстяк достал из кармана плаща крохотную белую трубочку с разъёмом на конце, как у граммофона, приставил её к уху вместе с часами, делая вид, что слушает их ход.
* * *
— Зачем ты взяла вещь, тебе не принадлежащую!? – строгим шёпотом выговаривал Соломон. – Ты знаешь цену этих ключей!? Там девяносто восемь с половиной граммов золота высшей пробы! Да одна работа стоит целое состояние! А моя репутация!?..
— Вот треклятые ключи, — прервала дядю блондинка, отдавая раритет. – Я внезапно ушла, потому что мне надо было всё обдумать. И я приняла решение, дядя! Мне надо немедленно встретиться с вестником, который принёс тебе ключи. Ведь сегодня уже пятница — день Распятия!
Соломон с облегчением опустил ключи в карман брюк. Молвил со вздохом:
— Элиса! Зачем тебе это всё, Элиса?..
— Дядя, поверь, это очень важно! — твёрдо заявила девушка. – Положи ключи в сейф и никому-никому о них не говори. Окей?
— Не в моих правилах болтать о делах, — пожал бизнес-плечиком Соломон. – Что-то стряслось, Элиса? Ты расскажи, поделись с мудрым жидом.
Девушка нервно оглянулась на толстяка. Тот с невозмутимым видом слушал часы.
— Не стоит, дядя Соломон, — отказалась девушка. — Долго объяснять… да ты и не поймёшь… У меня к тебе просьба. Завтра утром мне и вестнику понадобится улететь в Израиль, в Иерусалим. Поспособствуй, чтоб без проволочек, у тебя же есть связи.
— Элиса, ты, наверно, заболела! — всерьёз забеспокоился Соломон. – Давай я приглашу врача. У меня есть знакомый доктор, Шпильман его фамилия, так он…