— Конечно! – передёрнул плечами Санёк. – Ты думала, я ключи на улице нашёл!?
Соломон не проявлял ни малейшей эмоции, сидя с бесстрастным лицом.
— Игумен Феофил внёс меня в «чёрный список»! — сообщил Сергий. – Меня больше не примут ни в один монастырь! – пожаловался монах.
Громкое заявление было тихо проигнорировано.
Сидоркин взял два стула с высокими спинками, чисто по-хозяйски, от стены, поставил их возле стола. Опустил задницу на одно сиденье, хлопнул по другому стулу ладонью:
— Приземляйся, Серёга! Потолкуешь с нами. Давай, подельничек… Может, подскажешь чего, всё ж Бога ты лучше всех нас знаешь.
Сергий не решился перечить. Он нежно опустился на стул, чинно сложив пухлые ручки на коленках.
— Ты ввела дядю в курс дела? – спросил Сидоркин у блондинки.
— Нет, но дядя нам поможет. Правда?
— Да, я помогу вам, — кивнул в согласии антиквар. И обратился к Сане: – Знаете, когда Элиса загорается идеей, то её нельзя переубедить. А так как Элискины идеи всегда приносят ощутимую выгоду нашему с ней благосостоянию, — еврей потёр пальцы друг о дружку, — то я подчиняюсь.
— Дядя! – невежливо прервала блонда. – Расскажи-ка Саше, что ты уже сделал, по моей просьбе?
Монах открыл рот. Вообще, это у него была характерная черта. Когда инок внимательно слушал, он всегда держал рот разинутым. Естественно, если не кушал.
— Элиска всегда меня одёргивает. – Соломон по привычке застучал шариковой ручкой по столешнице. – Но я прощаю, ведь она — моя единственная дитя…
— А можно, блин, короче? – не выдержал уже воришка.
Мудрый жид оставил дерево в покое. Сказал без затей:
– Я позвонил своему человеку, он работает на таможне, в аэропорту «Толмачёво». Вы с Элисой завтра в пять часов утра летите грузовым рейсом. Приземлитесь в Тель-Авиве, и на автобусе доедете до Иерусалима.
— Прекрасно! – обрадовалась девушка.— Я тебе говорила, Саша, что мой дядя самый ловкий и понимающий! Завтра мы будем в Святом городе! Посетим Виа де ла Роса, и всё закончится!
— Для Бога закончится, но не для меня, — проворчал карманник. – А до завтра надыть дожить… Ты сказала дяде про отморозков?
— Нет ещё.
— Тогда скажу я! – Сидоркин прямо взглянул на антиквара. – Соломон! Я не буду пудрить вам мозги всей хренотенью, что узнал час назад. Совсем скоро… к вашему магазинчику подгребут два отмороженных типа, для которых убить легче, чем посцать! А где-то рядом болтается мутип, который всё выглядывает и вынюхивает...
Библия выводит двенадцать (пусть тринадцать) апостолов. Саня столь высоко не претендовал, но в роль апостола №50, в целом, вжился. Карманник это не столько знал, сколько чувствовал. Точней, не знал ни хрена, но сильно ощущал.
— Диспозиция в том, что щас мы все валим прочь! – вдохновенно вещал Сидоркин. — Уйдем из магазина хитрым способом, рассказанным мне дядей Васей. Обрубает, к чёрту, любую погоню…. Короче, ты – Серёга, рулишь вместе с нами, когда удерём, то вали куда хочешь, — вор по-свойски похлопал инока по шее. — Со мной и Элиской всё ясно, — Саня криво ухмыльнулся, потом показал трепещущим перстом на антиквара. — Вы, Соломон, отдайте мне ключи, и на эти выходные заройтесь, на хрен, в землю или нырните на дно океана, но только не светитесь ни дома, ни в магазине. Тогда будете живы!