Убогих не прощают, а их жалеют. Но вслух Сидоркин лишь согласно покивал.
— Похоже, чадо, тебе придётся самому добираться, — сказал Гавриил. – У меня срочный полёт на землю. Сегодня в Американских Штатах казнят Весёлого Роджера, надо успеть до вечера. Значит так… подойдёшь к Коню, скажешь номер гостиницы, и он довезёт до порога.
— Тоже разговаривает? – спросил карманник для проформы.
— Нет, но всё понимает. Удачи, мне пора! — архангел повернулся и вознамерился уйти.
Шанс хорош лишь горячим, в крайнем случае, тёплым.
— Постой, чувак! – Сидоркин крепко схватил деда за рукав. – Ты можешь звякнуть Иисусу?! Надо донести ему очень и очень важную вещь! Либо дай номерок, сам наберу…
— У Иисуса нет телефона, — просто ответил Гавриил.
— Ну, свяжись как-нить с ним! Пожалуйста, твою мать! Делюга не терпит отлагательств!
— Чадо, ты просишь о невозможном, — увещевательным тоном стал рассказывать дед. — Поверь, я бы помог тебе с радостью, но Иисус сегодня утром улетел на землю. Видишь ли, – старичок подпустил в голос пафоса, — каждый год, на Пасху, Иисус отправляется на землю по личному делу. Суть не знает никто, но Господин не нарушает традицию уж две тысячи лет…
— Я знаю, — перебил Саня. – И даже знаю, по какому делу!
Самодовольно погылиться не получилось. Архангел не стал лить восхищённые оды, и не стал просить поделиться эксклюзивной информацией. А молвил торопливо:
— Чадушко, я б с удовольствием насладился твоим рассказом. Я любопытен, как всякий старик. Но… чёртов маньяк на электрическом стуле ждать не будет. Звиняй… в другой раз… — гид засеменил по дорожке назад к ограде замка. — Прощай, чадо!..
Аллилуйя, чувак. Карманник зябко поёжился. Крикнул вслед:
— Эй, ты не понял ни черта! Да ну тебя… Кажись, ада мне не избежать! Брррр!
* * *
Карманник несмело приблизился к Коню, амунированному по всем правилам. Уздечка, удила, поводья… только почему-то седла не было.
Конь покосился красным глазом.
— Слышь, лошадь. Меня нужно отвезти в гостиницу четыреста пят… то есть, в гостиницу номер четыре, пять, шесть, — сказал карманник, стоя в метре от лошадиной морды.
— Иго-го-го! – возмутился Конь и демонстративно повернулся задом.
— Ты чего, мля? – не въехал Санёк. – Как понимаю, ты — местное такси, которое обязано меня отвезти... И вот не надо показывать мне жопу! — начал заводиться Сидоркин. – Могу и наподдать…
Воришка снова встал против лошадиной морды, рассерженно пялясь.
— Иго-го-го! – заржал Конь, поднял переднее копыто и ткнул им себя в район брюха.
— Хм. Чего?
Явные жесты доходили как-то туго.
Конь настойчиво показывал копытом куда-то под живот. Затем поставил ногу, махнул мордой.
— Ну, лады, — Саня всё-таки зашёл сбоку, сунул любопытный нос под брюхо. – Чего ты мне хочешь показать?..
Вдруг лицо ворика приняло озадаченное выражение, он выпрямился и… рассмеялся.
— Намекаешь, что ты Конь?
Намёки и факты – это несовместимые вещи. Как говорят на Небесах… Конь чинно кивнул.
— Каюсь! — карманник прижал руку к сердцу. – Прости, брат, я был не прав!
Конь опустился на передние ноги, приседая. Саня вскочил на спину, крепко обхватив рыжую гриву.
Без седла было очень не удобно. Однако Саня первый раз занимался такими скачками, и удобство седла вряд ли бы распробовал. Он поёрзал, усаживаясь поудобней, погладил за конским ушком и шепнул:
— Потише скачи, не то мои причиндалы отобьёшь!
Конь выпрямился, побежал по площадке и… вдруг взлетел. Без крыльев и хвоста. Просто побежал и просто взлетел.
Инерция толкнула Саню назад, держась за поводья и стиснув ноги по бокам живого самолёта, он выровнял положение тела. Конь воспарил на сто метров, и из угла взлёта перешёл в горизонтальное положение. Сидоркин, морщась от ветра, заглянул вниз. Увидел дорогу из каменных плит и палисаднички между голубыми домиками. Небесная деревня была всюду. Изредка подобную живопись разбавляли каменные площадки с Конями.
— Не пойму, а дорога-то здесь зачем? – риторически вопросил карманник сам себя.