Власть развращает людей. Любая власть любого человека. Поэтому ангелы во власть не идут, ну если только в качестве надсмотрщиков в небесную канцелярию…
Благочестивый с опаской глянул на Босса, тот улыбался. Такая реакция заставила бессердечное сердце сжаться, а весь цинизм куда-то пропал.
— Свят, свят, свят! – в ужасе замахал ручками очкарик. — Иисус, монах сам мне подарил ключи! Клянусь!
Заморыш непроизвольно попятился от стола. Типы в балахонах загородили путь, скрестив мечи. Экс-инквизитор наткнулся на огненную преграду и замер, в бессилии сжимая кулачки.
Сидоркин беззвучно фыркал. Сергий выжидающе выглядывал.
Божий Сын сказал категорическим тоном, не поворачивая ясной головы:
— Я разберусь с тобой, подлый рэкетир, но потом! Вы оба, — указательный палец поочерёдно показал на Сергия и Бонифация, — подождите в комнате конвоя. А ты, — перст указал на карманника, — останься. Я хочу услышать подробности. Как ключи попали к тебе, откуда… Всё по порядку.
— Иисус, здесь все занимаются поборами, — заканючил Благочестивый. – Не наказывай меня! Я каюсь, видишь!.. – он молитвенно прижал ручки к хлипкой груди. – Покаяние искупает грех!
Босс встал и подошёл к помощнику. Молвил убеждённо:
— Не все берут поборы!.. А ложь лично мне – не грех. Сие Божье преступление! Ты знаешь, что бывает с личностями, свершившими его! Пошёл вон!
Благочестивый, под ангельским конвоем, с опущенной главой, поплёлся прочь.
— Бонифаций! – вдруг окликнул Господь.
Очкарик замер. Развернулся. Правое ухо явственно подрагивало.
— Да, Иисус! — прошепелявил он с надеждой.
— Ты мне должен зуб, Бонифаций!