Три ветерана согласились рассмотреть вопрос о том, есть ли доказательства, подтверждающие утверждения «оператора» Сантилли. Они изучали пленку, на которой изображена процедура вскрытия, и фотокопии наклеек с коробок для кинопленок, которые достал Сантилли и предоставил в распоряжение французской телекомпании ТФ-1. Все трое единодушно указали на противоречия, как в рассказе, так и в наклейках.
Соответствующие военные порядки того "времени распространялись на все задания, а поэтому должны были соблюдаться и оператором, который осуществлял съемку «вскрытия пришельца». По мнению этих специалистов, тут концы с концами не сходятся.
Относительно утверждения, что оператор находился в Вашингтоне (округ Колумбия) и вылетел оттуда 1 июня 1947 года в Росуэлл (штат Нью-Мексико), они заметили, что квалифицированные кинооператоры, имевшие допуск к «совершенно секретным» объектам, имелись во всей стране, включая Нью-Мексико. Можно было немедленно направить фотографов и кинооператоров на место действия из таких близлежащих военных объектов, как Аламогордо или Росуэлл, а не из Вашингтона. Поскольку речь шла, возможно, о самом серьезном вторжении в воздушное пространство США, которое когда-либо имело место, то из этого следовало, что главным фактором была быстрота действий, и высшее командование позаботилось бы о том, чтобы доставить операторов на место событий как можно скорее.
Оператор Сантилли уверял, что он проявлял пленку сам и что власти в Вашингтоне не забрали ролики с пленкой. Военные ветераны отвергли это утверждение, как сущую чушь. Во время осуществления проектов особой секретности кинооператор, ни при каких обстоятельствах, не проявлял сам пленку. Более того, военные правила требовали, чтобы кинооператор отчитался за всю пленку, и не просто за каждый ролик, а за каждый кадр в каждом ролике. Для этого измерялась длина пленки каждого ролика вручную (и из нее выводилось число кадров) или же с помощью специального устройства — кадрометра.
Человек, которого цитировал Сантилли, утверждал, что происходило три вскрытия. Из содержания пленки ясно, что он отснял большую часть одного вскрытия. Уже только этого достаточно, чтобы представить себе, насколько неправдоподобно, что те, кто отвечали за проведение операции, упустили такую большую часть фильма.
В 1947 году военные использовали три типа пленки: 16—миллиметровую цветную, 35-миллиметровую черно-белую и 16-миллиметровую черно-белую. Для осуществления особых и важных проектов — нет сомнения, что вскрытие и сцена на месте крушения были бы засекреченными — использовалась бы 16-миллиметровая цветная пленка. Однако оператор Сантилли использовал 16-миллиметровую черно-белую пленку.
Более того, по мнению Макговерна, который сам не раз снимал сцены вскрытия, все медицинские процедуры автоматически записывались на цветной пленке. Он также указал на то, что для осуществления важных медицинских процедур применялись две камеры и каждая из них находилась в зафиксированном положении. Первую камеру ставили на треножник, который мог подниматься, чтобы дать оператору дополнительный обзор. Треножник устанавливался возле операционного стола. Вторую камеру закрепляли на потолке над операционным столом, чтобы получить «вид сверху». Пленка Сантилли снята одной камерой.
Все три эксперта также обратили внимание на то, что кинооператора всегда сопровождал фотограф и они работали вместе единой командой. Во время вскрытия каждый шаг в осуществлении процедуры снимался фотографом, который неизбежно появлялся в кадре фильма, снимаемого кинооператором. (Врачи, смотревшие пленку Сантилли, также заметили, что, конечно, должен был бы снимать операцию и фотограф.) В фильме Сантилли о вскрытии нет никаких признаков присутствия фотографа или фотографирования. Но если, как утверждает оператор, было три вскрытия, то, конечно, при этом должен был присутствовать фотограф. Даже при самых жестких мерах по обеспечению безопасности фотоаппарат применялся бы: им бы пользовался либо кинооператор, либо один из врачей. Учитывая уникальный и чрезвычайный характер происходившего и бесценные возможности, которые они открывали для медицинской науки и биологии, невероятно, чтобы такая процедура была проведена без попытки получить полную и всеобъемлющую запись всего, что было открыто в ходе вскрытия (или вскрытий).