Прокоп встал, тихонько подошел к ее туалетному столику. Боже, сколько вещичек, странных и хрупких! Флакончики, палочки, пудреницы, баночки с кремами, безделушек без числа; так вот оно, ремесло женщины: глаза, улыбки, ароматы, ароматы резкие, манящие… Его изуродованные пальцы, взволнованно вздрагивая, касались этих тонких, таинственных вещичек, словно трогали запретное.
Княжна вошла в кожаной куртке и в кожаном шлеме, натягивая перчатки с широким раструбом.
— Приготовься, — сказала бесцветным голосом. — Поедем.
— Куда хочешь. Собери что тебе нужно, только скорей, скорей!
— Что это значит?
— Не теряй времени. Здесь тебе оставаться нельзя, понимаешь? Они тебя так просто не выпустят. Ну, едешь?
— На… надолго?
— Навсегда.
Сердце у Прокопа бурно забилось.
— Нет, нет… я не поеду!
Княжна подошла, поцеловала его в щеку.
— Надо, — сказал она тихо. — Я объясню тебе, когда мы выедем за ворота.
Приходи к подъезду замка, только скорей, пока темно. А теперь иди, иди!
Как во сне, шел он к "кавалерскому покою"; сгреб свои бумаги, свои драгоценные, незаконченные записи, быстро огляделся; и это все? Нет, не поеду! — блеснуло в голове, и он бросил бумаги, выбежал из замка. У подъезда стоял большой, глухо рокочущий автомобиль с потушенными фарами; княжна уже сидела за рулем.
— Скорей, скорей! — шепнула она. — Ворота открыты?
— Открыты, — буркнул сонный шофер, опуская капот машины.
Какая-то тень обошла издали автомобиль, остановилась в темном месте.
Прокоп подошел к открытой дверце.
— Княжна, — забормотал он, — я ведь. решил уже, я отдам все. и останусь.
Княжна не слушала его; наклонившись вперед, она напряженно всматривалась туда, где неясная тень слилась с темнотой.
— Скорей! — повторила она и, схватив Прокопа за руку, втащила на сиденье рядом с собой; одно движение рычага — и машина тронулась. В этот миг в замке осветилось чье-то окно, а тень выскочила из мрака.
— Стой! — прозвучал голос, и тень бросилась навстречу машине; это был Хольц.
— Прочь с дороги! — крикнула княжна, зажмурилась и дала полный газ. Прокоп в ужасе взметнул руки; раздался нечеловеческий вопль, колесо подскочило на чем-то мягком. Прокоп хотел выпрыгнуть, но княжна круто свернула за воротами, дверца захлопнулась сама собой, и машина с бешеной скоростью помчалась во тьму. Потрясенный, обернулся Прокоп к княжне; едва разглядел ее лицо, низко склонившееся к рулю.
— Что вы наделали?! — взревел он.
— Не кричи, — свистящим шепотом оборвала она Прокопа, все так же всматриваясь вдаль. Впереди, на светлой полосе дороги, вырисовывались три фигуры; княжна притормозила, остановила машину, подъехав к ним вплотную. Это был военный патруль.
— Почему едете без света? — сердито окликнул один из солдат. — Кто за рулем?
— Княжна.
Солдаты подняли руки к головным уборам, отступили.
— Пароль?
— Кракатит.
— Потрудитесь зажечь фары. Кого изволите везти с собой? Пожалуйста, пропуск.
— Сейчас, — спокойно ответила княжна и перевела рычаг на первую скорость.
Машина рванулась вперед, солдаты едва успели отскочить.
— Не стрелять! — крикнул один из них, и машина свободно понеслась во мраке. Потом круто завернула, поехала почти в обратном направлении. Остановилась перед самым шлагбаумом у выезда на шоссе. Два солдата приблизились к машине.
— Кто дежурный офицер? — сухо спросила княжна.
— Лейтенант Ролауф, — доложил солдат.
— Позвать!
Лейтенант Ролауф выбежал из дежурки, застегиваясь на ходу.
— Добрый вечер, Ролауф, — приветливо проговорила княжна. — Как поживаете?
Пожалуйста, прикажите открыть шлагбаум.
Он стоял в почтительной позе, однако недоверчивым взглядом мерил Прокопа.
— С большим удовольствием, но… у вашего спутника есть пропуск?
Княжна засмеялась.
— Это просто пари, Ролауф. Доеду ли за тридцать пять минут до Брогеля и обратно. Не верите? Не сорвете же вы мне пари!
Она подала ему руку, быстро стянув перчатку.
— И до свидания — ладно? Заходите к нам как-нибудь.
Ролауф щелкнул каблуками, с глубоким поклоном поцеловал ей руку; солдаты подняли шлагбаум, машина тронулась.
— До свиданья! — обернувшись, крикнула княжна.
Они мчались по бесконечной аллее шоссе. Изредка по сторонам мелькали огоньки человеческих жилищ, в деревне заплакал ребенок, пес за забором бешено залаял вслед пронесшемуся темному автомобилю.
— Что вы наделали! — кричал Прокоп. — Да знаете ли вы, что у Хольца пятеро детей и сестра калека?! Его жизнь… в десять раз ценнее моей и вашей! Что вы наделали!