Два офицера составили доклад, который направили Аллену Хайнеку, астроному ВВС. Хайнека попросили изучить этот доклад и выяснить, не стал ли Арнольд свидетелем какого-либо астрономического явления. Впоследствии Хайнек засвидетельствовал, что в случае с Арнольдом нет какого-либо «астрономического объяснения этого происшествия, которое явилось прототипом для многих других историй про летающие тарелки». Он не знал, как объяснить этот случай, но обратил внимание на некоторые непоследовательности в рассказе Арнольда.
«Арнольд нарисовал предметы, изобразив их в определенных формах, и указав, что их длина превышала ширину в 20 раз. По его оценке, их длина составляла от 15 до 17 метров. Он определил, что расстояние до них составляло от 35 до 45 километров. Он также подсчитал, что расстояние в 84 километра они прошли за 102 секунды, то есть их скорость составляла 3000 километров в час. Если он верно определил расстояние, то для того, чтобы видеть такие отдельные детали предметов, какие были изображены им на рисунке, Арнольд должен был приблизиться к ним на расстояние немногим более 10 километров. На таком расстоянии угловая скорость, замеченная наблюдателем, должна была соответствовать в лучшем случае 700 километрам в час. Вероятнее всего, объекты были гораздо ближе к Арнольду, чем он думал, и они передвигались с дозвуковой скоростью».
Хайнек сделал вывод, что Арнольд видел какой-то самолет. Однако трудно предположить, что такое формирование не было военным, а ВВС не предложило никакого объяснения, почему какие-либо их самолеты появлялись в небе. Сам Хайнек стал одним из ведущих исследователей мира по проблеме НЛО, основал Центр по изучению НЛО и стал одним из советников ВВС США в проекте «Голубая книга», посвященном этому явлению.
Как вспоминали свидетели из Росуэлла в своих интервью, наблюдения за «летающими тарелками» летом 1947 года были широко распространенным явлением, и это обстоятельство, возможно, повлияло на решение Макбрейзела принести обломки в контору шерифа Уилкокса. Сам Марсел вспоминал, что он видел странные огни за несколько дней до своей экспедиции на ранчо Фостера. Однако возникают сомнения относительно того, насколько точны его воспоминания; он довольно неясно описал характер найденных обломков и лишь мимоходом упомянул о наличии другого места, где, если верить Фрэнку Кауфманну, разбился основной корабль, или нечто неизвестное. Говоря о другом месте падения, Марсел признавал: «Я ничего не знаю о нем». Но он все же туманно говорил о том, что «другой случай» произошел примерно в ста-ста пятидесяти километрах к западу от ранчо Фостера и приблизительно в то же самое время. В своем рассказе, лишенном каких-либо подробностей, Марсел упоминал о том, что, как ему показалось, место падения было обнаружено «каким-то старателем».
Беседуя с телевизионном репортером, Марсел вспоминал о другом месте падения, между прочим, невольно разжигая этим любопытство. Потому что в этой связи возникает главный вопрос: если правда то, что там произошло, то почему Марсел ничего об этом не знал? Одним из возможных объяснений является то, что туда была выслана другая поисково-спасательная группа, получившая приказ строго соблюдать секретность, включая запрет на рассказы кому бы то ни было на базе. (В пользу возможности того, что существовало строгое распределение обязанностей, свидетельствует, например, рассказ Кауфманна о процедурах, предпринятых для отправки обломков летательного аппарата на базу. Он утверждал, что этим занималась другая группа, о которой он ничего не знал.) Как только стало ясно, что место крушения привлекло к себе внимание, то возникла необходимость создать плотное оцепление вокруг этой территории, а место на ранчо потеряло значение. И все же странно, что начальник разведки 509-го полка Марсел оказался не у дел. Если же, с другой стороны, как это предполагалось, полковник Бланшард сразу сообщил вышестоящему начальству о разбившемся летательном аппарате необычной природы (оставим пока в стороне вопрос о том, были ли на его борту пришельцы и прибыл ли он из космоса), то его непосредственные начальники и, в свою очередь, командующие в Вашингтоне, без сомнения, должны были понять, что данное происшествие представляло собой крайне опасное вмешательство в зону безопасности вокруг военно-стратегических объектов и ставило под угрозу национальную безопасность Америки. Можно легко себе представить, что были введены экстренные меры безопасности, в соответствии с которыми, были запрещены какие-либо независимые расследования происшествия, и последнее относилось и к Марселу.