К весне 1927 года, в разгар гражданской войны в Китае, работы в Чжоукоудяне уже велись полным ходом. Однако месяцы кропотливых изысканий не принесли никаких открытий, относящихся к древним гоминидам. Единственный зуб человекоподобного существа был обнаружен, когда уже зарядили холодные осенние дожди, положив конец первому этапу раскопок. На основании этой находки, а также двух других зубов, обнаруженных Жданским (и находившихся теперь у Блэка), Блэк во всеуслышание объявил об открытии ранее неизвестного ископаемого человека, которого он назвал Sinanthropus — «китайский человек».
Блэку не терпелось поведать о своей находке всему миру. Путешествуя со своим зубом по разным странам, он с удивлением обнаружил, что далеко не все разделяют его энтузиазм относительно синантропа. Так, несколько членов Американской ассоциации анатомов на своем ежегодном собрании в 1928 году подвергли Блэка резкой критике за провозглашение нового биологического вида при наличии таких скудных доказательств.
Блэк, тем не менее, продолжал демонстрировать зуб: сначала Алешу Грдличке в США, а затем в Англии сэру Артуру Киту и сэру Артуру Смиту Вудворду. В Британском музее Блэк сделал слепки с коренных зубов пекинского человека для раздачи их другим исследователям. Впоследствии такого рода пропаганда была взята на вооружение авторами открытий, стремящимися привлечь к себе внимание научного сообщества: приемы политической борьбы оказались не чуждыми и ученым.
По возвращении в Китай Блэк продолжал внимательно следить за продолжавшимися в Чжоукоудяне раскопками. Шли месяцы, а результатов не было. 5 декабря 1928 года Блэк сообщил в письме сэру Киту: «Похоже, в последних днях каждого сезона раскопок таится нечто мистическое. За два дня до их завершения (как и в прошлый раз) Болин обнаружил правую половину нижней челюсти синантропа с тремя постоянными коренными зубами в их гнездах».
Метаморфозы Фонда Рокфеллера
Но тут возникли финансовые трудности: поддерживавшие изыскания субсидии
Фонда Рокфеллера должны были прекратиться к апрелю 1929 года. В январе Блэк направил Совету директоров фонда письмо с просьбой материально поддержать раскопки в Чжоукоудяне путем создания исследовательской лаборатории эры кайнозоя (кайнозой охватывает периоды от палеоцена до голоцена), и в апреле средства были предоставлены.
Всего несколько лет назад руководители Фонда Рокфеллера довольно энергично отговаривали Блэка от чрезмерного увлечения палеоантропологическими исследованиями, теперь же они поддержали его безоговорочно — вплоть до формирования специального подразделения для поисков ископаемых останков дальних предков человека. Чем же объясняется столь радикальная перемена в отношении Фонда Рокфеллера к Блэку и его деятельности? Вопрос этот заслуживает внимания, поскольку финансовым вливаниям различных фондов суждено сыграть решающую роль в исследованиях проблемы эволюции человека, проводимых учеными типа Блэка. Кроме того, без финансовой поддержки распространение информации о находках и их значении было бы довольно затруднительно.
Вот что писал в 1967 году Уоррен Уивер (Warren Weaver), деятель науки и один из руководителей Фонда Рокфеллера: «Чтобы идею можно было родить, вскормить, сообщить всем и каждому, подвергнуть критическому анализу, довести до совершенства, поставить на службу человечеству, и все это без какой-либо финансовой поддержки — сначала мир должен достичь абсолютного совершенства. В прагматичном мире, в котором мы живем, такое встречается крайне редко, если вообще встречается».
Относя модные в то время проекты ускорителей элементарных частиц или космические программы к области научной фантастики, Уивер придавал колоссальное значение вопросам биологии. Приведем еще одну цитату:
«Осмысление природы живых существ таит в себе невиданные возможности, должным образом не изученные до сих пор. Еще в 1932 году, когда Фонд Рокфеллера приступил к реализации рассчитанной на четверть века программы в этой области, было ясно, что биологи и медики ждут помощи со стороны физиков… Теперь же в их распоряжении есть средства, позволяющие исследовать деятельность центральной нервной системы человека на самом точном, молекулярном уровне, изучать механизмы мышления, обучения, запоминания и потери памяти… Потенциал таких исследований огромен как с чисто практической точки зрения, так и в плане познания природы взаимодействия души, мозга и тела человека. Только таким путем можно собрать все данные о нашем поведении, необходимые для разумного управления им на благо всего человечества».