И вполне, возможно, что если мы дальше будем развиваться по увеличению своей доли восстановления ресурсов, мы придем к третьему типу «природа-экспонат». То есть, в рамках этой модели мы полностью тратимся на добычу и восстановление ресурсов. В наше время этот тип встречается исключительно редко (например, в системах жизнеобеспечения на подлодках и космических станциях, но и там зациклены воздух и частично вода, но не продукты питания).
Мы как бы движемся к этому, но пока не подошли. Возникает вопрос: почему же мы еще не подошли? На рисунке ниже приведены обозначения, которыми мы будем пользоваться.
• R — объем ресурсопользования (то количество ресурсов, которое мы получаем за единицу времени, за год);
• А — объем потребления (разница между тем, что получили и тем, что затратили);
• Z — затраты, подразделяются на D (затраты на добычу) и V (затраты на восстановление);
• Р — это то, что природа восстанавливает;
• К1 и К2 — удельные затраты на добычу и восстановление.
А теперь давайте посмотрим, как изменяется эффективность ресурсопользования по мере роста его объемов. Если мы возьмем «природу-мать», то это будет просто константа. Для системы «природа-соратник» получается, что чем больше объемы ресурсопользования, тем больше падает эффективность, то есть каждая единица ресурса становиться все дороже. Именно поэтому доля восстановленного хорошо растет при малых запасах ресурсов, и плохо — при больших. Если ресурсов достаточно, то в их восстановление средства не вкладываю
Посмотрим, в какой мере это соответствует реальности.
Если при собирательстве, затратив 1 дж, получали 20 джоулей, то при агропромышленном производстве это на порядок меньше.
Рост объемов ресурсопользования сопровождается падением его эффективности. То есть каждая единица ресурсов дается нам дороже и дороже.
Из этого следует, что у нас есть первый регулирующий механизм в системе "общество-природа", который основан на совместном с природой восстановлении ресурсов.
Напомню, в системе Медоузов человек стоял на протоке, превращая ресурсы в отходы. А здесь принципиально другая схема, человек участвует в ресурсном цикле, восстанавливает ресурсы вместе с природой.
Итак, рост объема ресурсопользования ведет к снижению эффективности, добыча ресурса становится все дороже и дороже, это ведет к замедлению роста объема ресурсопользования (потом даже и к падению объема)
Получается, что, двигаясь по этой ниспадающей кривой, мы найдем где-то равновесную точку, которая будет нас устраивать и по эффективности (по стоимости добычи ресурса), и по объемам ресурсопользования.
Механизм, показанный выше, хорош всем, кроме того, что никак не соответствует тому, что происходит в действительности. В таблице показано, что у нас на самом деле получается.
Так происходит потому, что затраты на восстановление обычно гораздо ниже необходимых, всех волнует только одно — объемы потребления. Поэтому вся наша стратегия ресурсопользования направлена на увеличение объемов потребления. Люди стремятся увеличить объемы ресурсопользования и снизить затраты. Снижать затраты на добычу ресурсов почти невозможно (очевидно, если вы не посеете зерно, то вы его и не соберете), а с восстановлением все гораздо проще — его можно отложить на будущее. И в этом одна из основных причин экологических кризисов.
В реальности мы не движемся по равновесной траектории. Мы сначала отходим от нее (фаза I на рисунке), увеличивая объемы ресурсопользования без соответствующего увеличения вложений в восстановление ресурсов, и получаем в результате излишки ресурсов.
И все вроде бы хорошо, но затем у нас начинают истощаться ресурсы. В связи с этим увеличиваются удельные затраты на их добычу, следовательно, падает эффективность. То есть, мы сталкиваемся (фаза II) с той же проблемой, что и при движении по равновесной траекторией, только на равновесной снижение эффективности связано с увеличением затрат на восстановление ресурсов, а на кризисной траектории — с ростом затрат на их добычу. Причем в первом случае не происходит истощения ресурсов. Выход из сложившейся ситуации возможен тремя принципиально различными путями.
(1) Первый — социально-благоприятный. Мы вкладываем средства в восстановление ресурсов, но мы платим за это падением эффективности. В результате мы оказываемся на равновесной траектории.