Но она вернулась.
Точно таким же образом Джексон временно утешил его ответом на вопрос о своей судьбе. Но сейчас, в мирном одиночестве, он видел одно громадное отсутствие истины.
Газ беспорядков, загадочное вещество, доставленное сюда, чтобы разрушать, не могло быть его детищем.
Работа, которой он занимался, вполне могла постепенно привести к открытию вещества, воздействие которого на человеческий мозг походило бы на описанное Джексоном.
Но он не завершил работу.
Эстаурд и Масгроув оторвали его от нее до получения результатов.
Девушка, лежавшая на руке, повернулась во сне и устроилась головой у него подмышкой. Он обнял ее крепче, ладонь опустилась и нежно охватила одну из грудей.
Тогда кто…? Кто продолжил работу в его отсутствие? Документация была только у Нгоко.
Уэнтик резко сел. Абу Нгоко.
Нетерпеливо выражавший недовольство замедлением исследования, нетерпеливо требовавший испытания состава на людях-добровольцах, нетерпеливо…
— Нгоко! — сказал он вслух.
И девушка упала с руки на подушки, недовольно нахмурив в темноте брови.
Часть III
Станция
Под ними девятьсот метров, джунгли раскинулись от горизонта до горизонта. Уэнтик сидел с Джексоном в кабине самолета, дюжина смирительных рубашек зловеще болталась на вешалке позади них.
Уэнтик был полон мрачных предчувствий по поводу того, что они найдут в тюрьме. Только отправляясь туда, он осознал, сколь нелегко ему примириться со смертью Эстаурда. Если так умер один человек, то подобное могло произойти и с другими. В тюрьме много оружия, есть карабины и ножи, хотя мотивы, заставившие Эстаурда доставить все это туда, Уэнтику были непонятны. Коль скоро этот человек вбил людям в головы, что карабины брались с собой для сражения…
Он бросил взгляд на сидевшего рядом мужчину; спина прямая, голову держит гордо. Создавалось впечатление, что он отказывается признаться даже самому себе, что тиски старости постепенно сжимаются вокруг него все крепче. Уэнтик прочитал книгу этого человека; он писал ее последние два года. На Уэнтика произвели впечатление живая ясность стиля и точность его словаря.
Внезапно Джексон коснулся руки Уэнтика и показал в окно.
— Посмотрите, мы приближаемся к расчищенному району.
Джунгли под ними медленно редели, переходя в кустарник, обрамлявший район Планальто по всему периметру. Уэнтик уже видел эту картину с вертолета. Он посмотрел вперед, но никогда не рассеивавшаяся в этом районе дымка далеко видеть не позволяла.
Джексон сказал:
— Думаю, пора надеть маски.
Он пошарил за креслом и вытащил портативный кислородный аппарат, который, как он заверил Уэнтика, эффективно защищал и от газа беспорядков и от любого другого. Имея такой аппарат, человеку не приходилось дышать загрязненным воздухом, он может свободно двигаться и не нуждается в иной защите в подверженных действию газа местах.
— Не думаю, что мне стоит беспокоиться о маске. Я уже был здесь и выжил.
— Ваше дело, — ответил Джексон, — но я без нее не выйду.
— У вас нет иммунитета.
— Нет. Но и вы не знаете надолго ли ваш.
— Все будет в порядке.
Отчасти правда была в том, что Уэнтику не нравилось ощущение резиновой маски на лице. Однако он старался найти этому рациональное объяснение. Склонностью к странной форме клаустрофобии, заявлявшей о себе всякий раз, когда каким-то образом стеснялось нормальное дыхание, пусть даже маской, которая закрыла Джексону только нос, оставив рот свободным для продолжения разговора. В какой-то степени его ссылка на иммунитет была всего лишь отговоркой. Но кроме того, он действительно инстинктивно чувствовал, что иммунитет у него постоянный.
Оба пилота тоже надели маски и включили подачу кислорода. Уэнтик размышлял о том, сколь серьезно эти люди относятся к опасности воздействия газа, и задавался вопросом о судьбе, которая выпадет на его долю, если в Сан-Паулу станет достоянием гласности, что он несет ответственность за создание газа. Судя по книге Джексона, местное общество стабильно, однако не невзрывоопасно. Если представится возможность, надо бы расспросить Джексона подробнее.