Было похоже, что принадлежность к слоям должна определяться личными заслугами или достижениями, хотя как их на деле различать тоже четко не определялось.
Уэнтик принял во внимание очевидный достаток Джексона: личный самолет с экипажем, властность, с которой он держался в больнице и университете. Как можно понять из книги, этот пожилой человек был сторонником власти одаренных, толкователем и учредителем общества, которое сам же и придумал.
Когда он дочитал книгу и они с Джексоном сели обедать, он спросил, чем будет разниться в Сан-Паулу его жизнь и жизнь жены и детей.
Лицо Джексона просияло, как у школьного учителя, предмет которого удостоился внимания.
— Внешне никак. Повседневное существование во многом, насколько я могу представить, будет таким же, как в ваше время. У нас децентрализована только власть.
— Но должны быть какие-то различия.
Джексон согласно кивнул.
— Они есть. В исполнительном отношении. Возьмем, например, решение о доставке вас в Бразилию. Оно было целиком моим. Я обсудил программу в целом с Масгроувом, прежде чем мы начали, но дать делу ход было в моей власти, я имел доступ к тому, что считал полной информацией о вас, и действовал в пределах сферы моего опыта и знаний.
— И дело пошло прахом, — сказал Уэнтик. — Не наталкивает ли это вас, как социолога, на мысль, что в системе есть трещина?
— Возможно, — согласился Джексон, — но скорее это было стечением обстоятельств. Единственная действительно существующая трещина, которая, между прочим, не беспокоит очень многих людей, заключается в том, что иногда правая рука не знает, что творит левая. Характерным тому примером служит ваше прибытие в Сан-Паулу. Не только вас по ошибке держали в больнице, но и несчастный Масгроув торчал в полицейском участке, пока мы не обнаружили ошибку.
Джексон помолчал, собираясь с мыслями.
— Жизнь в Бразилии, — снова заговорил он, — много менее тягостна, как я думаю, чем тот род существования, к которому вы привыкли. Запретов, которые вы считаете само собой разумеющимися, вроде сексуальных или взаимоличностных, в ней просто не существует.
— Это звучит слишком многообещающе, чтобы быть правдой, — тихо возразил Уэнтик, подумав о Карине.
— Для ваших ушей, может быть. Но это именно так, в чем вы сможете убедиться по возвращении.
Уэнтик посмотрел в окно и увидел огни города на побережье километрах в пятнадцати к востоку. Африка, неизвестная и невообразимо далекая. Сможет ли он жить в Бразилии? Для Джексона, витающего в мире теорий и абстрактных понятий, доступных только посвященным ученым, жизнь в подобном обществе является, вероятно, источником непреходящего удовольствия. Но для него это никогда не перестанет быть бегством. Гаванью, открывшейся для него по воле случая; лазейкой избежать неминуемой смерти в ядерном взрыве или от радиоактивных осадков. Он повернулся к Джексону и увидел перед собой гордого пожилого человека с горящим интеллектом взглядом… или это другой, более фанатичный блеск? Эти люди и их святые отцы пережили ядерную катастрофу и восстановили человеческую цивилизацию. Сможет ли он, Элиас Уэнтик, найти в ней себе место?
Англия с воздуха, на критический взгляд Уэнтика, за двести лет изменилась трагически.
Проснувшись утром, они с Джексоном разглядывали очертания проплывающего под самолетом побережья. Погода была серой и скучной, облачность стояла на высоте шестисот метров. По требованию Уэнтика пилот медленно вел самолет вдоль береговой черты на высоте ста пятидесяти метров. Всюду беспорядочно разросшиеся деревья и неухоженный кустарник скрывали руины зданий. Они пролетали над тем, что когда-то было большим городом — Уэнтик думал, что это Борнмут, но уверенности у него не было, — и не заметили никакого движения.
Через десять минут они углубились внутрь острова; Уэнтик был подавлен предчувствием зрелища знакомой сельской местности. Знакомой ли? Он знал плотно населенную Англию, озабоченную недостатком пространства. Здесь же…
В дверях салона появился штурман.
— Уровень радиации на земле очень высокий, сэр, — сказал он Джексону, — но не смертельный.
— Спасибо.
Джексон взглянул на карту этой части Англии. Старую карту, как заметил Уэнтик, где были отмечены города и дороги.
Протянув Уэнтику карту, он сказал:
— Думаю, там, где я отметил. Восточный край долины Солсбери, возле Эймсбери.