— Не слишком ли это далеко от Лондона? — усомнился Уэнтик.
— Боюсь, да. Не забывайте, что Англия вашего времени участвует в войне. Если наш самолет внезапно появится в густонаселенной местности, трудно сказать, что произойдет. Думаю, безопасно оказаться ближе к Лондону мы не сможем.
Уэнтик на мгновение задумался, потом согласился.
Джексон нажал полуутопленную кнопку и снова появился штурман.
— Вы доставите нас сюда, — сказал ему Джексон, отдавая карту. Тот кивнул и удалился в пилотскую кабину. Спустя несколько мгновений самолет изменил курс.
Джексон обратился к Уэнтику:
— Генератор поля смещения, установленный здесь на борту, значительно более совершенен, чем тот, что в тюрьме. Тюремный гораздо больше, потому что служит еще и в качестве генератора непосредственной энергии. Этот портативнее и позволяет в определенных пределах регулировать фактический размер поля смещения. Единственным его недостатком является несколько больший коэффициент разброса искажений.
— Это существенно меняет дело?
— Не думаю. Мы прибыли с хорошим запасом времени.
Уэнтик пожал плечами. Это теперь мало что значило.
Через десять минут тон шума двигателей снова изменился и они стали медленно приближаться к земле. Джексон поднялся на ноги.
— Пойдемте, — сказал он.
Он двинулся в хвостовую часть самолета мимо крохотных, но роскошно отделанных кают и вошел в специально оборудованный отсек. Здесь находился генератор поля смещения вместе с его длинным пультом управления.
Уэнтик выбрался через главный люк. Холодный февральский ветер с юго-запада шевелил сухую траву вокруг ног. Перед ним простиралась вдаль крохотная частица долины Солсбери. В сотне метров впереди поднимался небольшой холм, поросший почти голыми кустарником и деревьями. По обе стороны холма неухоженная долина тянулась до горизонта. Джексон установил карман поля смещения диаметром менее километра, но с того места, где стоял Уэнтик, увидеть его границы было невозможно. Следом за ним в проеме люка показался Джексон.
— Сколько вам потребуется времени? — спросил он.
Уэнтик подумал.
— До завтрашнего вечера. Может быть больше, не могу сказать с уверенностью.
Джексон протянул ему карту и сказал:
— Если пойдете этой дорогой, — он показал направление к холму, — то километра через полтора окажетесь возле одной из ваших главных дорог. На карте мы здесь. Эта дорога приведет вас в Лондон.
Уэнтик кивнул.
— Что-нибудь еще?
— Не думаю.
Джексон протянул руку, рукопожатие было неловким.
— Постарайтесь обернуться как можно скорее, — сказал Джексон. — Мы здесь на виду. Не хочу привлекать нежелательное внимание. — Он оглядел невзрачную растительность, такую непохожую на бразильскую.
— Удачи, доктор Уэнтик.
Уэнтик снова кивнул. Говорить было нечего. Он отвернулся и направился к главной дороге.
Он решил подняться на вершину холма. Склон был не очень крутым, усилия на подъем с лихвой окупятся широким видом с высоты холма. Уэнтик шел быстро, подсознательное разочарование двух последних дней спешило заявить о себе. Он должен действовать и чем скорее покончит с этим, тем лучше.
Склон стал немного круче, еще через несколько минут он достиг вершины холма.
Деревья в листве…
Открывшийся склон холма порос кустарником и деревьями. Резко контрастируя с той частью долины, откуда он только что пришел, изобилием зелени.
Тепло. Середина августа.
Уэнтик оглянулся и увидел Джексона, который стоял возле самолета. Расстояние до этого пожилого мужчины — два столетия. Для него английская сельская местность — анахронизм. Уэнтик осмотрел свою одежду: невыразительная серость хорошо облегающего фигуру материала. Или это я не на своем месте?
С вершины холма открывался вид на несколько километров во все стороны. Самолет Джексона к югу от него, за ним до горизонта яркое безоблачное небо. Эта долина совершенно не похожа на ту другую, с которой он свыкся в Бразилии; здесь все в зелени, она очень холмиста, испещрена множеством цветовых оттенков.
Он повернулся в ту сторону, где по словам Джексона пролегала дорога. Ландшафт был более ровным, склон холма совершенно пологим. Менее чем в километре вниз по склону стояла рощица, за ней тянулась ограда. Дальше было два или три обработанных поля и прямая линия деревьев, видимо, вдоль дороги.
Уэнтик стал спускаться.
На душе полегчало, по-английски спокойное послеполуденное время. Война, и Джексон, и его Бразилия внезапно отодвинулись куда-то невообразимо далеко. Он давно позабыл радость пешей прогулки налегке.