Казалось, никто не заметил. Толпа и люди, расставленные «менеджером» по гостиной, следили за каждым движением Тамары. Ритм музыки становился все быстрее и быстрее. Все взгляды были прикованы к Тамаре. Я затащил мертвого портье в тень кулис и швырнул его за груду пустых ящиков из-под пива. Куртка Тамары лежала на одном из ящиков. Она завернула туда свою остальную одежду и взяла все с собой, несмотря на возражения Пепе. Я пододвинул куртку ближе к сцене и расстегнул ее. В случае беды Тамара теперь могла быстро схватить одежду. Я смотрел, как она выступает.
Она скинула и простыню. В лифчике и трусиках она раскачивалась вверх и вниз преувеличенно быстрыми и дрожащими движениями. Она танцевала так, как будто от этого зависела ее жизнь.
Так оно и было. Как и моя, кстати. Я выскользнул из-за кулис по узкому коридору, ведущему в фойе главного входа. Я остановился на мгновение, когда достиг зала. Я вспомнил, что видел двух мужчин, стоящих здесь по пути в гостиную. Они выглядели так же, как и Пепе, как постояльцы отеля. Они пахлм как посетители дешевого парижского борделя. Я понюхал воздух. Запах розовой воды стал намного слабее.
Я осторожно выглянул из-за угла. Тамара справлялась лучше, чем я мог надеяться. Оба мужчины находились в нескольких ярдах от того места, где холл превратился в главную гостиную. Один постоянно тыкал другого в ребра. Явно ценители изобразительного искусства. С «Трехо» 22- го калибра и автоматическим пистолетом Пепе в руке я крался в другую сторону так тихо, как только мог, пока не добрался до пустой столовой.
Столы были расставлены, так, что было трудно пройти прямо на кухню в другой конец комнаты. Столы были полностью накрыты. Приходилось быть осторожным, чтобы ни во что не врезаться и ничего не сломать. Свет лился через круглые окна в двух распашных дверях. Иногда я слышал звуки вдалеке. Я осторожно толкнул дверь и проскользнул внутрь. Я прижался к стене маленькой ниши между кухней и столовой.
Там был буфет с полками внизу для столовых приборов и графинов. Рядом с ней, с открытой дверью, стоял большой бельевой шкаф, полный полотенец и скатертей. Еще были веники и швабры, несколько ведер, чистящий порошок и четырехлитровая банка полироли для пола. Я позволил двери тихо закрыться и заглянул в настоящую кухню. Я мог видеть только её часть: двухдверный холодильник, автоматическую посудомоечную машину и стол, который раньше видел через окно. Звуки, которые я слышал из столовой, исходили от толстой женщины, убиравшей со стола. Фыркая и напевая себе под нос, она возилась вокруг. Коридор в холодильную камеру должен был быть за углом, вне поля моего зрения. Я не стал смотреть дальше. Я не хотел рисковать тем, что меня увидят. В любом случае это не имело значения.
Я взял одну из сигарет Тамары и зажег ее от спички из гостиничной коробки, которую принес из номера. С минуту я стоял неподвижно, внимательно прислушиваясь. Я ничего не слышал, кроме случайного грохота кастрюль и сковородок и астматического дыхания женщины.
Покурив, я подошел к бельевому шкафу и бросил несколько полотенец в пустое ведро. Я набрызгал на нее немного воска и бросил сверху сигарету. Увидев, что он будет продолжать тлеть, я прошел через распашные двери обратно в столовую и стал ждать. Я оставил шкаф открытым. Тамара сказала, что это займет две с половиной минуты, но из-за такой обстановки было трудно определить точное время. Зажигательные сигареты имеют на одном конце шарик того же состава, что и спичка, — в данном случае конец с оттиском торговой марки. Сигарета была дополнительно набита ватой коричневого цвета, пропитанной селитрой. Открытые концы сигарет были сделаны из настоящего табака. Сидеть в столовой в ожидании было нервно, но больше я ничего не мог сделать. Я доверял Тамаре, чтобы занять всех. Секунды тянулись мучительно медленно. Потом сигарета догорела.
Она вызвала пламя примерно на пять секунд, и этого было достаточно, чтобы превратить ведро в дымовую шашку. Белье отлично загорелось, а затем начали тлеть полотенца. Кислый дым валил из шкафа на кухню. Даже по ту сторону дверей я почувствовал слабый запах, когда женщина наконец начала кричать: « Фуэго ! Фуэго !
Неподвижно я сидел на корточках, прислушиваясь к крикам. Потом я услышал тяжелые шаги и возгласы двух стражников: « Ай ! Фуэго ! Я слышал, как один сказал. Я шагнул в нишу с пистолетом в руке. Охранники пытались обнаружить, что горит. Толстая женщина кричала, размахивая руками. Все трое кашляли и кашляли от дыма.