Одна наша сотрудница, упоминавшаяся уже Н.К., через пару месяцев после свадьбы на вопрос «как живете?», ответила «несу ему вечером ужин на сковороде и думаю — сейчас на голову поставлю». Вот к чему приводит, когда дому уделяют слишком большое внимание. Вместо того, чтобы сосредоточиться на дворцовой жизни — заметила бы Сэй-Сенагон.
Много, много историй связано с пребыванием сотрудников ВЭИ в колхозе и т. п. Понятно — люди попадали из «мира ВЭИ» в более натуральный мир — мир зерна, молока, навоза, водки… А вот однажды, сотрудники ВЭИ В.Л. и Л.З. попали на одну из загородных дач Берии. Когда наш автобус ехал в пионерлагерь «Чайка», то минут пятнадцать мы видели слева могучий двухметровый забор. Однажды В.Л. и Л.З. взяли и в выходной день перелезли через забор. Вернувшись, они рассказали, что за забором был роскошный лес, в десяти метрах от забора шла асфальтированная дорога, которая шла по периметру. Далее они обнаружили загон с оленями (или косулями) и небольшую пещерку с источником и стоящими около него бокальчиками. Но через пятнадцать минут их встретили двое. Обернувшись, они увидели других двоих. Пришлось проследовать. У них спросили паспортные данные, разрешили курить и попросили подождать несколько минут. Через оные несколько минут им сообщили, что данные их проверены, и, поскольку все правда, они могут быть свободны, ибо воскресенье и начальства нет, а то бы они так просто не отделались. А вообще через этот забор лазить не надо. До выхода их проводили.
Во времена Сэй-Сенагон за попытку перелезть через забор резиденции начальника ведомства охраны дворца виновному молча оттяпывали голову на месте, даже не издавая при этом сладострастного звука. И слуги, брезгливо морща носы, убирали падаль… Так что пафоса сцены Сэй-Сенагон бы не поняла.
Эвфемизм — слово, которым при коммуникации заменяют другое, «неприличное». Например, говорят «на хрена нам надо» вместо понятно чего, или «списали в расход» вместо «убили». Речь в тоталитарных государствах содержит много эвфемизмов — следствие суперрегламентации. Живая речь становится «новоязом», все это описано много раз (хотя бы в «1984»). В ВЭИвской жизни мне встретился обратный случай — антиэвфемизм. Замена приличного слова неприличным, чтобы под приличным предлогом позволить себе произнести — ведь как хочется — неприличное слово.
Наши дамы, сообщая, что они купили или видели в столовой, говорили не «сосиски», а «сссисиськи». Попробуйте так — первые «ссс» тянутся 1,5…2 сек, потом мгновенно выпаливается остальное. Придется потренироваться, но результат окупится — вы правильно произнесете антиэвфемизм и ощутите ВЭИвский дух.
Вообще склейки матерных и обычных слов — не новость для языка. Например, вэивское словечко «перекосоеб» (вместо перекос), или общеязыковое «смехуечки», имеющее свой эвфемизм — «смефуечки». А сотрудник С.К. говорил «полупердончик» (короткая верхняя одежда) и «свежеповато» (свежо — о погоде). Забавно, что эти игры в слова отрефлектированы культурой в виде анекдота — «Как правильно говорить — статосрат или сратостат? — Дирижопель!»
Интересно, есть ли антиэвфемизмы в японском? Просто эвфемизмов там хватало. Скажем «нефритовый стебель». А если принц Гэндзи трахнул очередную юную служаночку — так Сэй-Сенагон смотрела на цветущую сливу, тонко улыбалась, и писала: «Киноварь обагрила циновки». Если, конечно, факт имел место…
Эвфемизмы и антиэвфемизмы — бесценный материал для изучения людей, общества, государства. И безумно интересный. Эту фразу я произношу не реже раза в неделю; мы умрем, не решив и сотой доли интересных задач. Сэй-Сенагон сказала бы — «и это очень жаль». Я с ней в этом согласен — как почти и во всем.
Вот еще четыре выражения сотрудника С.К. «Новьё, муха не сидела» (произносится быстро, с проглалыванием «а» в «муха») и «свободен, как муха в полете». Для глубоких психологов — эти выражения имели у С.К. место до того, как появился А.Е. и начал давить мух, приговаривая «не живи». Так что материала для диссертации «Всесоюзный электротехнический институт как памятник культурного взаимодействия: влияние устного творчества на садизм» здесь не откопать. Вот третье его выражение: «Сказать «хуево» — значит похвалиться». Возникает аллюзия с Саймаком «Город» и некоторыми другими литературными произведениями («ступенчатые жанры»). Далее: «мудышкины слезы». Официально заявляю — никаких ассоциций. Смысл — примерно как «кот наплакал» — нечто грустное, но маленькое.
Сотрудник Л.А. провел несколько счастливейших лет своей жизни в кладовке-курилке — подсобке. Стояли там два форвакуумных насоса ВН-2, выбрасывавших масло, натюрлихь, сюда, а не на улицу — ну не долбить же стену! — и в этом же помещении была и курилка. И стоял его стол, на котором он написал пять или десять статей, и половину диссертации. Он работал и был счастлив. А насосы не мешали — они гремели, но не разговаривали. В той же кладовке была и раковина, которую до его поселения в кладовку сотрудники использовали как писсуар (не что подобное художественно воспел Войнович, на то он и певец совка). Выпил, покурил, использовал раковину и пошел работать дальше. Гармония, аш назг.