Эксперимент показал, что пребывание в течение нескольких лет в одной клетушке с форвакуумными насосами и их выхлопом нисколько не вредит здоровью — Л.А. именно в эти годы успешно занимался спелеологией.
Тут даже просматривается некая тонкая связь — заметила бы С. Темнота, грохот насосов — как подземных водопадов, вечная ночь, желтая лампа над столом или — на каске, семьдесят метров камня над головой, стальные тросики лестниц, ровные строчки не решающихся уравнений… молодость.
Почитание начальства есть непременное свойство советского человека. Дело доходит до смешного. Сотрудник Л.А. на полном серьезе утверждал, что начальник должен быть дураком и мерзавцем. Когда его спрашивали, а не лучше ли, чтобы он был умным и нормальным человеком, он отвечал, что начальник — это классовый враг, а к умному и нормальному человеку трудно относиться, как к классовому врагу.
Впрочем, бывали и не столь извращенные. Например, над сотрудником X. подшучивали, всунув голову в комнату и быстренько сказав: «X! С. вызывает!». (С. - это был его, X., начальник). Сотрудник X. вскакивал и бежал. Начальник С. изумленно пялился на него из-за стола. Неет… не вызывал… Однажды — шутка ведь приедается — шутник во фразе «С. вызывает» вместо фамилии начальника произнес фамилию самого X., и X. отреагировал на слово «вызывает» и рысью дунул по коридору. Но на полпути опомнился и притормозил. А, может, услышал, как за спиной давились, выли от смеха сотрудники?
А во времена Сэй-Сенагон за такие шуточки — да, именно мечом. Говорят, мастера могли от макушки до промежности — сразу напополам.
Жизнь «внесла коррективы» во многое, и в ситуацию с пропусками — тоже. Ушли в прошлое собачьи морды, но появились калькуляторы. И сотрудник В.Ф. ходил на работу, предъявляя иногда вместо пропуска — калькулятор, выполненный в виде «книжечки», причем того же цвета, что и наши пропуска. Когда ему лениво говорили «откройте» — он тут же открывал. Ну, уж тут его хватали за бока? — нет, не хватали. Да они просто в его пропуск даже и не глядели. Движения, точнее начала движения открывания «книжечки» им было достаточно.
Сэй-Сенагон сказала бы — нам тоже достаточно одного мимолетного движения брови императора, чтобы понять, общества кого из нас он сегодня желает.
Сотрудник И.К., как уже описывалось выше, применял жидкий азот к мышам. Следует отметить, что ему был вообще свойственен криогенный уклон. Например, он вымораживал двух дам, с коими сидел в комнате. Дождавшись вечером, когда они уйдут с работы, он открывал все, что можно открыть, и уходил сам. Вообще-то охрана не разрешала оставлять окна открытыми на ночь, но охранники тоже люди, и им ночью надо что? — нет, вы не угадали — им надо спать.
К утру в комнате было немногим больше, чем за бортом, сотрудницы сидели в польтах, был включен комнатный нагреватель, ну, а зубы стучали. Но сотруднику И.К. этого показалось мало, и он применил следующую методику. Когда в течение дня сотрудницы выходили из комнаты (а из вымороженной комнаты они выходили чаще), сотрудник рысью кидался к окну и быстренько его открывал. Сотрудница Е.Г., просекшая это, выходила, через десять секунд заглядывала обратно и заставала сотрудника И.К., летящего на крыльях любви к окну. И.К. тормозил и злобно возвращался на место. Е.Г. шла, куда и шла — в туалет. По непонятной причине второй раз И.К. к окну не бегал.
Вот видите — сказала бы Сэй-Сенагон — и у вашего сотрудника И.К. есть обучаемость. Но добавила бы, что прерванный акт вреден.
Вообще-то с И.К. требовалась осторожность в общении. Как-то раз роли поменялись — сотрудник Я.У. решил проветрить помещение, предложил И.К. выйти, но И. сказал, что выходить не будет. Тогда я проветрю так — сказал Я.У., открыл окно и пошел к двери, чтобы выйти. Что бы ему выйти спокойно — так нет, проходя мимо И.К., который, набычившись, сидел на своем рабочем месте, Я.У. легонько шлепнул И.К. куском провода, который держал в руке.
…И.К. с диким и непонятным криком несся за Я.У. по коридору, и единственное, чего я не понимаю — как Я. У. сумел от него удрать. Ибо Я. У. был рыхл и жирен, а И. К., хоть и массивен, но мускулист и крепок. Но сумел. С. бы по этому поводу, наверное, заметила, что осторожность в общении — вообще в жизни вещь не вредная, а, убегая от сумасшедшего, можно и рекорд поставить.