Отчет о допросе «инженеров-вредителей» во многих местах напоминает средневековые хроники, писавшиеся главным образом в целях морального поучения, — он не содержит достоверных фактов, однако показывает, к созданию каких мифов стремились «органы». Инженеры выведены в качестве предателей, подкупленных западными компаниями (такими, как «Shell Oil» и «Nobel Company») и выполняющих приказы из-за рубежа, направленные на разрушение советской промышленности. Они одержимы неслыханной жаждой наживы и готовы пойти на все ради денег, используя как законные, так и противозаконные средства. Так, они используют ради своей выгоды внутрипартийные разногласия (имевшие место вокруг таких фигур, как Троцкий или Бухарин), приводя их как свидетельства того, что советский режим находится на грани разрушения. Их планы экономического развития имеют своей целью подрыв советской промышленности через замедление ее роста вследствие выдвижения минимальных целей.
Нельзя утверждать, что никто из инженеров, арестованных советскими властями по делу Промпартии, не был ни капельки замешан ни в одном из пунктов, по которым их обвиняли, однако имеющиеся факты в подавляющем большинстве свидетельствуют в пользу их невиновности. Что касается Пальчинского, объявленного «органами» главарем заговора, то ныне мы имеем доступ к его личным бумагам, черновикам выступлений, частной переписке с родственниками, а также подробным отчетам о его деловых и частных встречах. Поскольку он, словно дотошный коллекционер, собирал всевозможные документы о ходе своей жизни, в его личном архиве сохранились даже железнодорожные билеты, квитанции, заметки, которые он делал во время профессиональных заседаний, а также отклики на прочитанные им статьи и книги в виде заметок на полях. Среди всего этого массива данных мы нигде не находим какого бы то ни было указания на то что он действовал против индустриализации Советского Союза. Напротив, мы находим множество свидетельств тому, что он содействовал ей как только мог.
К середине 1920-х годов Пальчинский стал энергичным сторонником индустриализации в условиях социалистического хозяйства, отдавая ей предпочтение перед капиталистической индустриализацией. «Какое может быть сравнение между методами развития, например, нефтяных или каменноугольных районов при частнокапиталистическом и современном строе? — писал он в 1926 году —…только обстановка национализированных недр и поверхности позволяет наилучшим образом осуществить такой своего рода идеальный подбор и выбор при ориентации на плановое, рационализированное государственное хозяйство» [78].
Надо сказать, что как раз этот энтузиазм Пальчинского по поводу новых возможностей, открывающихся при социализме, послужил источником его убеждения, что именно инженеры — а не капиталисты-хозяева фабрик и шахт — призваны сыграть активную роль в создании планов экономического развития. Главная цель, установленная им для Института изучения поверхности и недр, состояла в том, чтобы «способствовать экономическому развитию России путем изучения ее природных ресурсов и определения их наиболее рационального использования» [79]. Подобно этому, предназначение Клуба горных деятелей, который был также его детищем, заключалось в том, чтобы помогать советскому правительству в оценке горнопромышленных проектов, дабы «добиться максимальной степени объективности» [80]. В ретроспективном плане Пальчинский, быть может, покажется наивным в своем убеждении, что советское правительство с благодарностью воспримет подобные услуги, — как, впрочем, и в своей переоценке царского правительства в тот момент, когда он посылал ему свои донбасские отчеты, при всем этом, однако, его стремление неизменно состояло в том, чтобы содействовать своей стране путем повышения ее промышленного могущества и благосостояния ее народа.