Многие инженеры, включая Пальчинского, предостерегали против скоропалительного решения о возведении гигантской плотины. Наибольшей прямотой среди них отличался, по-видимому, специалист по электроэнергетике Р.Е. Классен. Он указывал на наличие богатых угольных залежей неподалеку от предполагаемого места возведения плотины и замечал, что решение о том, следует ли строить здесь гидро- или тепловую электростанцию, должно быть принято, исходя из оценки соответствующих социальных и экономических издержек. Классен также подчеркивал, что без строительства тепловой электростанции в любом случае не обойтись, поскольку уровень воды в Днепре недостаточен для выработки электроэнергии в период с декабря по февраль. Кроме того, очень низкая средняя скорость течения потребует установки больших и, следовательно, дорогостоящих турбин — как оказалось, самых больших из когда-либо построенных турбин [3]. Вдобавок ко всему этому, случающиеся время от времени засушливые годы будут принуждать к тому, чтобы опираться на тепловые электростанции даже в летние месяцы. Итоговая рекомендация Классона состояла в том, чтобы начать с сооружения одной или двух теплоэлектростанций, а последующие шаги сообразовывать с энергетическими потребностями региона, причем комбинируя сооружение гидро- и тепловых электростанций в соответствии с локальными условиями [4].
Что касается Пальчинского, то он предостерегал правительство против проектирования гигантских гидроэлектростанций, подобных Днепровской, без принятия во внимание расстояния между тем местом, где будет вырабатываться энергия, и теми местами, где она будет использоваться. Вероятными последствиями пренебрежения этим фактором, предсказывал он, будут громадные расходы на передачу энергии и снижение эффективности электростанций. Он был также встревожен тем, что планы Днепростроя разрабатываются прежде завершения работ по составлению подробных геологических, гидрологических и топографических карт региона. Беспокоило его и то, что особенности режима поверхностных и грунтовых вод региона никогда должным образом не исследовались, и, как следствие этого, никто не знал наверняка, какая же площадь окажется затоплена после возведения 35-метровой плотины.
В целях «очистки» участка, которому надлежало превратиться в водохранилище, было в принудительном порядке выселено более десяти тысяч сельских жителей. Большинство среди них составляли этнические немцы-менониты — преуспевающие и трудолюбивые крестьяне. Потеря их сельскохозяйственных земель не фигурировала в оценках издержек Днепростроя. Между тем, согласно расчетам, проведенным много лет спустя известным российским гидрологом, одно лишь сено, ежегодно скашиваемое с этих земель, будучи сжигаемо как топливо, давало бы столько же энергии, сколько производила ее гидроэлектростанция [5]. И даже с поправкой на то, что эта позднейшая оценка не лишена некоторого преувеличения, очевидно, что потеря земель оказалась одной из крупнейших скрытых издержек Днепростроя.
Помимо экономических издержек, связанных с изъятием земель из сферы сельскохозяйственного производства, имели место и человеческие издержки — иначе говоря, тот ущерб, который был нанесен самим крестьянам и который не был принят во внимание ни одним из советских проектировщиков Днепростроя. Будучи людьми твердых религиозных убеждений и зажиточными крестьянами, менониты рассматривались как идеологические противники советского строя. Еще до того, как были затоплены их земли, их дома и постройки были превращены в бараки для рабочих, а им самим было предложено сделаться наемными рабочими на строительстве плотины. Если они соглашались с таким изменением своего положения, то попадали в категорию добровольных работников, насчитывавшую, помимо них, почти сорок тысяч человек, приехавших на Днепрострой из других краев. Некоторым из менонитов удалось свыкнуться с переменами, приняв их как предопределенные Богом. Другие же воспротивились и были арестованы, пополнив контингент подневольных работников, доля которого на Днепрострое никогда не была так велика, как на большинстве позднейших великих строек. Этот контингент выводили на работу под конвоем; ему был уготован наиболее тяжелый труд.
В отличие от большинства гидроэлектростанций в других странах, плотина имени Ленина была возведена на реке с обширной зоной паводкового затопления, и образовавшееся водохранилище изменило жизнь огромного числа людей и облик огромной территории. Советские гидроэнергетические проекты позднейших времен продолжили подобную практику в еще более грандиозных масштабах. Так, строительство Рыбинской гидроэлектростанции потребовало перемещения населения 497 деревень и 7 городов. По подсчетам одного автора, суммарная зона, затопленная водохранилищами таких гидроэлектростанций в СССР, составила 120 тысяч квадратных километров, в четыре раза превысив площадь Бельгии [6].