Этот всепроникающий страх побуждал инженеров избегать конфликтов. Они перестали поднимать вопросы, касающиеся безопасности рабочих или их жилищных условий, зная, что подобные вопросы могут рассердить их боссов — директоров предприятий, озабоченных прежде всего выдачей продукции в объемах, предусмотренных властями для их заводов и шахт. Но даже строго придерживаясь очерченного для них круга технических задач, инженеры не были застрахованы от того, что таким образом избегут политических неприятностей, — ибо их способность повлиять на увеличение объема производства неизменно оценивалась политическими мерками. Неспособность справиться со «спущенными сверху» производственными заданиями могла быть истолкована руководителями местных партийных организаций как «политическая» ошибка. В таких условиях многие инженеры стремились совершенно отойти от сферы производства, находя себе убежище в стенах научно-исследовательских институтов, где их возможные неуспехи не столь бросались в глаза. Американский историк, обративший внимание на это явление, назвал его «бегством от производства» [2].
Другой важной причиной сужения профессионального кругозора советских инженеров, действие которой ощущается и поныне, было изменение системы их профессиональной подготовки. Обучение инженеров было исключено из сферы компетенции Министерства образования — органа, заинтересованного в подготовке широко образованных специалистов, и препоручено промышленным министерствам, чьи педагогические институты ставили перед своими выпускниками лишь узкие технические цели [3]. Преподаватели этих институтов избегали касаться вопросов, имеющих отношение к политике или социальной справедливости, и ограничивались научно-техническими аспектами профессии. Советские инженерные институты взялись производить новый тип инженера в громадных количествах, и неофиты довольно быстро вытеснили инженеров дореволюционной выучки. В десятилетия, последовавшие за 1930 годом, Советский Союз готовил больше инженеров, чем любая другая страна; однако это были инженеры с чрезвычайно ограниченным кругозором, вся подготовка которых нацеливала их лишь на увеличение объема производства, в ущерб всем прочим факторам. Образование, которое получали новые советские инженеры, было более узким не только по сравнению с тем, каким обладали их русские предшественники, но и по сравнению с тем, какое в то время давалось их коллегам в других странах.
Одна из особенностей, отличавших советских инженеров нового типа от их зарубежных коллег, впервые обратила на себя мое внимание во время аспирантской стажировки в Московском университете в 1960 году. Пятью годами раньше я закончил в США университет Пэрдью по специальности «химическая технология». Учась там, я был весьма разочарован ограниченностью программы. Немногие факультативные курсы, которые у меня хватило времени прослушать, казались мне лишь крохотными окошками в тот большой и сложный мир за пределами термодинамики и дифференциальных уравнений, который я хотел исследовать. После окончания университета Пэрдью я короткое время работал инженером, а затем продолжил обучение, на сей раз в аспирантуре Колумбийского университета, где стал специализироваться по истории науки и техники. Меня особенно интересовало развитие этих областей в России, и именно поэтому в 1960 году я отправился в Москву на годичную стажировку.
В то время я еще ощущал некоторую принадлежность к сообществу инженеров и потому, оказавшись в Союзе, стремился найти студентов, обучавшихся инженерному делу, и поближе с ними познакомиться. Однако в Московском университете таковых не оказалось — как не оказалось их и в Ленинградском университете, который я также посетил; как выяснилось, все будущие инженеры обучались в специальных технических институтах. Наконец, на одной студенческой экскурсии по окрестностям Москвы я все-таки встретил девушку, которая сообщила, что она — инженер. «Инженер какого профиля?» — спросил я. «Мой профиль — шарикоподшипники для бумажных фабрик», — последовал ответ. «Так вы, стало быть, инженер-механик», — продолжал я. «Нет, — отвечала она, — я инженер по шарикоподшипникам для бумажных фабрик». Я с недоверием сказал: «Не может же быть, чтобы у вас был диплом по специальности "шарикоподшипники для бумажных фабрик"». В ответ девушка заверила меня, что именно такая специальность значится в ее дипломе.