Все эти смешанные эмоции бурлят внутри меня, заставляя сомневаться во всем, что я знал.
Я крепче сжимаю бедра Натальи, сильнее прижимая ее к дереву.
Она стонет, вцепляясь пальцами в мои волосы, как будто хочет, чтобы я был ближе, чем это физически возможно.
Я впиваюсь зубами в ее нижнюю губу и стону.
— Повернись.
Мой маленький питомец делает, как я прошу, поворачивается и выгибает спину, подчеркивая упругие ягодицы в обтягивающих брюках.
Я шлепаю ее по заднице, а затем прижимаюсь к ней своим членом, заставляя почувствовать, каким чертовски твердым она меня делает.
— Ты чувствуешь, что делаешь со мной? - Спрашиваю я.
Нат смотрит на меня через плечо.
— Да, ты бы чувствовал, какая я сейчас мокрая.
Блядь.
— Снимай штаны, сейчас же, - приказываю я.
Она хихикает, расстегивая пуговицы и стягивая их вниз по своим пышным бедрам.
Вид её обнаженной блестящей киски, открывшейся моему взору, сводит меня с ума.
— Не думаю, что мне нужно что-то чувствовать, nena. Я вижу, как ты капаешь для меня.
Она стонет, ее губы чувственно приоткрываются.
— Что ты собираешься со мной делать?
Я провожу пальцами по ее влажности, член набухает от того, какая она на самом деле мокрая.
— Я собираюсь трахнуть тебя и заставить кричать так громко, что все в поездке узнают, что я с тобой сделал.
В ее глазах мелькает легкая вспышка страха.
— Это было бы безрассудно.
— Безрассудно и горячо. Я хочу, чтобы вся гребаная школа знала, что твоя киска принадлежит мне. - Я еще больше раздвигаю ее бедра, член жаждет освобождения. — Моя, - рычу я, переполненный чувством собственничества, бурлящим в моим венам.
Она стонет, сильнее выгибая спину.
— Тогда приступай к делу.
На её щеках красивый розовый румянец, когда она наблюдает за мной через плечо, ожидая моего члена. Это безрассудно, что я продолжаю трахать ее без защиты, тем более что последнее, чего кто-то из нас хочет в нашем возрасте, - это неожиданной беременности, и все же мне необходимо чувствовать ее кожу на своей. Мне нужно выплеснуть свою сперму глубоко внутри нее. В этом нет никакого гребаного смысла, но какая-то первобытная часть меня хочет, чтобы она забеременела и распухла моим ребенком, потому что тогда как кто-то сможет опровергнуть мои притязания на нее?
Наталья Гурин - моя.
Я расстегиваю брюки и стягиваю их вместе с боксерами, освобождая свой член.
Наталья стонет от этого зрелища, облизывая губы, как будто изголодалась по нему.
— Это то, чего ты хочешь? - Спрашиваю я, медленно скользя сжатым кулаком вверх и вниз по всей длине, капая спермой на лесную почву.
Она кивает, ее глаза расширились так сильно, что теперь они просто черные.
— Да, пожалуйста, Элиас.
Я шлепаю по её упругой попке.
— Ты знаешь, как называть меня, Гурин, - рычу, проводя головкой по влажному влагалищу и заставляя ее вздрогнуть.
— Да, пожалуйста, хозяин, - поправляется она.
— Хорошая девочка, - хвалю я, член пульсирует в моих руках. — Скажи мне, как сильно ты хочешь мой член.
Мне нужно услышать, как она умоляет меня об этом. Девушка, с которой я годами обращался как с полным дерьмом, и все же каким-то образом она по прежнему желает меня, нуждается во мне.
— Я так сильно его хочу, - скулит она, выгибая спину и открывая мне лучший вид на ее сладкую киску.
Я рычу и подаюсь бедрами вперед, вгоняя член глубоко в ее божественную киску.
Наталья стонет, и это такой чертовски сладкий звук. Мне никогда не надоест слушать её стоны, пока я трахаю её. Я замираю на мгновение, позволяя нам обоим приспособиться, руки крепко сжимают широкие бедра, а член глубоко внутри нее.
Она пытается пошевелиться, но я держу её неподвижно.
Потребность доминировать над ней постоянно поднимается на поверхность, даже сейчас, когда темная и извращенная неприязнь, которую я испытывал к ней, превратилась в нечто совершенно другое.
Я шлепаю ее по упругим, загорелым ягодицам, и она стонет громче, оглядываясь на меня через плечо.
— Пожалуйста, хозяин.
Мой голос скрипит.
— Правильно, nena, умоляй меня. - Я шлепаю ее снова.
Ее глаза закрываются.
— Пожалуйста, трахни меня. Мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить.
Тогда я теряю самообладание. Пальцы сильнее впиваются в ее кожу, когда я начинаю трахать ее. Каждый удар бедер сильнее и жестче, чем предыдущий, и Наталья принимает всё. На самом деле, ей, блядь, это нравится.
Ее спина выгибается еще сильнее, а тело подчиняется моей воле.
Я выхожу из нее, что вызывает протестующий стон.
— Что ты...
Я хватаю ее и заставляю повернуться лицом ко мне. Мои руки обхватывают ее, и я поднимаю ее на ноги, вынуждая обхватить ногами мою талию. Она прижимается спиной к дереву, и я удерживаю ее, изучая красивое лицо.
— Мне нужно смотреть в твои глаза, - бормочу, а затем целую ее, мой член касается чувствительного входа. — А теперь будь хорошей девочкой и больше никаких вопросов.
Ее губы плотно сжимаются, когда я толкаюсь вверх, насаживая ее на свой член.
— О Боже! - вскрикивает она, откидывая голову на кору дерева. — Трахни меня.
Я стону, наклоняясь вперед и целую ее в шею.
— В твоей киске так чертовски хорошо, - бормочу, врываясь в нее, как обезумевшее животное, отчаянно желающее спариться.
До того, как я сделал решительный шаг и трахнул Наталью, я никогда не испытывал подобного желания и притяжения.
Она сводит меня с ума, лишает рассудка почти всякий раз, когда мы трахаемся.
Я рычу в ее кожу, член уже набухает, когда ее мышцы сжимаются вокруг меня.
— Трахни меня, Элиас, - кричит она так громко, что я почти думаю, будто она пытается сделать так, чтобы наши одноклассники услышали.
— Правильно, зверушка. Кричи для меня. Пусть все здесь узнают, как сильно ты любишь мой член, - рычу, сильно кусая ее за ключицу.
Она вскрикивает, крича одновременно от боли и удовольствия, когда ее мышцы начинают дрожать вокруг моего члена.
— Черт, я кончаю, - говорит она, глаза расширены, а губы приоткрыты. — Я не могу сдержаться.
— Хорошо, - хрипло выдыхаю, целуя ее соблазнительные губы. — Кончай на мой член прямо здесь, под открытым небом, и кричи мое имя, - приказываю я.
Тогда она действительно выкрикивает мое имя, ее соки растекаются по моему члену, когда она сквиртует в первый раз. Ее возбуждение забрызгивает наши штаны, но никому из нас нет до этого дела. Мы оба слишком далеко зашли, и я продолжаю вбиваться в нее еще два раза, прежде чем зарычать ей в шею.
Я выпускаю каждую каплю спермы глубоко в ее киску, понимая, насколько это чертовски глупо, но не в силах заботиться об этом в данный момент. Мне требуется минута, чтобы перестать кончать в неё, а затем я просто остаюсь на месте, уткнувшись лицом в ее шею и тяжело дыша.
Кажется, не имеет значения, сколько раз я говорю себе, что мне нужно бросить Наталью. Я уже зависим.
Глава 24
Наталья
Шелест ветра в кронах деревьев и щебет птиц над нами едва слышны из-за нашего затрудненного дыхания.
Жар Элиаса проникает сквозь меня, а член остается глубоко внутри. Его лицо зарывается в мою шею. Каждая капля спермы попала в мою голую киску.
Мы должны перестать так чертовски рисковать, занимаясь незащищенным сексом. Это глупо и безрассудно, и мне не нужно быть девушкой, которая забеременеет перед выпуском.
Элиас почти нежно целует мое горло, но не говорит ни слова, вытаскивая свой член и возвращая меня на ноги.
Я вздрагиваю, когда он делает шаг назад, и меня обдувает холодным воздухом.
Звук его молнии эхом разносится по деревьям, когда я выпрямляюсь, натягивая трусики обратно. Каким-то образом я намочила их, когда кончала, и я также замечаю пятно на штанах Элиаса.