И парнишка, и я не умели прощать, зато он легко выражал недовольство и мог дать сдачи. Видимо, сказывалась мужская природа, вдобавок его не затравила мачеха. В то время как я тихо отмалчивалась в углу и старалась не лезть на рожон, он отлично дрался и мог легко приструнить трех обижавших его старшеклассников. Ему было все равно, по делу на него ругаются или нет. Он предпочитал решать вопросы грубой силой, чтобы в следующий раз ни у кого даже мысли не возникло подойти.
Ли Датоу был старше на три года. Хотя мы оба жили на улице Мацзу и виделись до и после школы, мы никогда не говорили друг с другом. Так продолжалось до тех пор, пока однажды одноклассники не загнали меня в небольшой лес рядом со школой. Они окружили меня со всех сторон и стали допытываться: «А твоя мать правда сбежала с любовником?» Тогда откуда ни возьмись появился Ли Датоу, разогнал всех и предупредил, что будет при встрече избивать любого, кто решит еще раз поиздеваться надо мной.
С тех пор я ходила за ним хвостиком. Со временем мы освоили восточно-миньский диалект и даже заговорили на языке ли, а он привык к жизни на острове и даже подружился с Ишэном, чей дом стоял на нашей улице.
Три года наша троица была неразлучна. Мы все делили на троих. Так продолжалось до того дня, пока мне не исполнилось тринадцать и я не получила любовное письмо от Ли Датоу. В тот момент внезапно пришло осознание, что мы все-таки разного пола. Когда он, смущенный и взволнованный, признался мне, я стояла как вкопанная и не знала, что сказать.
Пока я ломала голову над ответом на первое в жизни любовное письмо, бабушка Ли Датоу неожиданно умерла от инсульта. После этого его забрала мать. Он ухал так быстро, что не успел даже попрощаться с нами. На любовное письмо я так и не ответила.
Только от соседей слышала, что его матери сказочно повезло и она вышла замуж за богатого мужчину, одинокого и бездетного выходца с юга, проживающего за границей. В тот раз безоблачное будущее Ли Датоу зависело от того, понравится ли он отчиму.
Постепенно воспоминания о том парнишке тускнели, но не исчезли полностью, поскольку он был рядом на протяжении самых тяжелых трех лет моей жизни. Да еще это любовное письмо без ответа… В общем, его образ навсегда остался в моей памяти.
Ишэн слегка толкнул меня.
– Судя по лицу, вспомнила?
Я наконец пришла в себя. Мое сердце затрепетало так, что стало даже неудобно.
– Друг, с которым мы три года почти не расставались… Как можно забыть? Заходите! – проговорила я с неловкой улыбкой и впустила гостей.
Я быстро пододвинула плетеный стол и стулья, приглашая всех сесть. Ишэн просил меня не суетиться, но я пропустила его слова мимо ушей. Пулей вбежав на кухню, нарезала оставшуюся половину арбуза и аккуратно положила в вазу для фруктов. Вот сейчас можно успокоиться.
С тарелкой в руках я вышла из кухни и увидела, как трое мужчин сидят и мирно болтают в моей гостиной.
– Меня зовут У Цзюйлань, – улыбнулся мой помощник. – Я двоюродный брат Сяо-Ло. Только вчера вечером приехал на остров.
При этих словах я споткнулась и чуть не уронила вазу с фруктами ему на голову. К счастью, он был готов: одной рукой крепко схватил меня, а другой поймал и поставил на стол вазу с фруктами.
– Сяо-Ло всегда была независимой и не привыкла говорить кому-то о своих проблемах. Это меня беспокоит. Я все равно ничем не занят, потому решил составить ей компанию на какое-то время.
– Господин У, а чем вы занимаетесь?
– Работаю программистом. Обычно нас называют айтишниками. Мы не привязаны к офису, можно работать удаленно. Главное – вовремя выполнять работу, чтобы заказчик был доволен.
«Ах, программист, значит? А кто сегодня утром тыкал и ковырял пальцем экран компьютера?»
Я уставилась на него, не понимая, что он задумал. Цзюйлань же посмотрел на меня с искренней улыбкой. А затем потянул к себе, усаживая рядом на стул, и по-дружески сказал Чжоу Бувэню:
– Зови меня просто Цзюйлань. Или я буду обращаться к тебе «господин Чжоу», и никак иначе. Не нужно формальностей.
– Сяо-Ло, почему ты никогда не говорила, что у тебя есть такой прекрасный двоюродный брат? – в шутку рассердился Ишэн.
– Ой, вы это, кушайте арбуз, – попробовала я сменить тему.
Я сама только узнала, что у меня есть двоюродный брат. Впрочем, Цзюйлань вполне приемлемо объяснил, что он здесь делает. С этим проблем не возникло, так что выдавать его не стану. Будучи человеком прямолинейным, вряд ли он позволил бы себе нагло врать напропалую, но сообразительности ему хватило, чтобы догадаться: от маленькой лжи вреда не будет.