Я стояла молча, опустив глаза. Но вовсе не из великодушия или смирения. В тот момент меня беспокоила мысль: а чего сам дедушка хотел перед смертью? И вдруг мне почудилось, будто он сидит в саду, в плетеном кресле, и внимательно слушает адвоката. Сколько себя помню, дедушка никогда не перекладывал хлопоты на своих детей, всегда брал любые заботы на себя, даже когда дело касалось собственных похорон.
Сердце в груди сжалось от боли, к глазам подступили слезы. Я испугалась, что вот-вот расплачусь, и прикусила губу.
Когда все успокоились, адвокат продолжил:
– Согласно завещанию господина Шэнь, все наследство состоит из двух частей: один миллион сто тысяч юаней на срочном депозите и дом со всем имуществом на улице Мацзу, 92. Все вышеизложенное делится между внучкой и внуком господина Шэнь…
При этих словах терпение мачехи лопнуло, и она со злости ударила кулаком по столу.
– Это несправедливо! Кому-то все деньги достались, а моему сыну – обветшалый дом, который никому не нужен. Даже если нам удастся его продать, мы выручим за него максимум двести тысяч юаней, – с неприкрытой злобой кричала мачеха. – Шэнь Хайшэн, ты должен немедленно вмешаться. Нужно обратиться в суд и поделить имущество в равных долях! Нигде не написано, что внучка имеет право получить больше, чем внук!
Адвокат невозмутимо смотрел на документ, будто пропустив ее слова мимо ушей, и твердо отметил:
– Господин Шэнь в своем завещании не указал, кому из внуков достанутся деньги, а кому – дом. Он предоставил им право выбирать самим.
На мгновение тетя Ян замерла на месте.
– Кто выбирает первым? – взволнованно спросила она.
– Господин Шэнь не оставил распоряжений на этот счет. Позвольте им решать.
Закончив, адвокат закрыл папку с завещанием, взял чашку и сделал большой глоток, посчитав, что ему не следует вмешиваться.
Мачеха пристально посмотрела на меня, все еще толкая отца в надежде вытащить из него хоть слово. В конце концов он все-таки вспомнил, что я тоже его ребенок, и робко спросил:
– Сяо-Ло, как ты считаешь, кто должен выбирать первым?
Мачеха что-то шепнула сыну на ухо, но тот, проигнорировав ее, без зазрения совести пробасил:
– Я первый!
Для себя я уже давно приняла решение, потому спокойно спросила мачеху:
– Тетя, а вы что думаете?
– Сяо-Ло, посуди сама: твой брат еще маленький, ему нужно учиться, потом искать работу, жениться. На это потребуется много денег, а ты уже окончила институт. Все эти годы твой дедушка содержал тебя, оплатил обучение, а на твоего брата не потратил ни юаня. Я считаю, что первым должен выбирать Янхуэй. Это разумно, – на одном дыхании оправдалась мачеха.
В душе я усмехнулась. Дедушка платил за меня вовсе не по моей просьбе. Я посмотрела на отца: он старательно отводил глаза. Спорить мне не хотелось.
– Хорошо, пусть Янхуэй выбирает первым.
Адвокат Чжоу поставил чашку на стол и взглянул на мальчика:
– Шэнь Янхуэй, что вы выбираете?
Ответить он не успел: тетя Ян заговорила раньше.
– Деньги. Деньги в банке на срочном счете.
Мальчик взглянул на свою мать, и ему ничего не оставалось, кроме как повторить ее слова:
– Деньги. Деньги в банке на срочном счете.
Услышав ответ, адвокат перевел на меня взгляд.
– Я выбираю дом.
Господин Чжоу достал из папки документы.
– В таком случае прошу вас ознакомиться с этим. Если не возникнет вопросов, то подписывайте. Мой помощник займется всем остальным.
Подождав, пока мы прочтем документ и поставим подписи, адвокат встал и пожал всем руки.
– Примите мои глубочайшие соболезнования.
Проводив его, отец закрыл входную дверь. Мачеха схватила бумаги и поднялась по лестнице на второй этаж.
– Я иду собирать вещи. Мы возвращаемся домой, – громко приказала она. – Паром на материк отходит в 12:30. Если получится купить билеты на самолет завтра утром, то к вечеру уже будем дома.
Шэнь Янхуэй обрадовался и, прыгая по ступенькам, громко закричал:
– Ура! Возвращаемся в Шанхай!
Поняв, что жена и сын не хотят задерживаться здесь ни на минуту, отец не стал их останавливать.
– Мне в компании дали отпуск только на десять дней. Я… я… Мне нужно вернуться на работу, – робко проговорил он.
Другого ответа ожидать и не стоило. Мой отец вовсе не плохой человек, просто временами кажется слабым и потерянным. А слабый человек заслуживает большего сострадания, чем плохой.
– Понятно. Спасибо, что приехал в этот раз, – спокойно ответила я.
Последние полгода рядом с дедушкой не было других людей, кроме меня, но папа все же провел с ним последние минуты его жизни. И после смерти дедушки взял все заботы о похоронах на себя.