– Ты ее знаешь, – задумчиво сказал Вильгельм. – Что ею движет?
– Ею? Деньги. В идеологии она ничего не смыслит.
– У меня есть деньги. Немного, но кое-что. Две сотни крон, это сколько? Месячный заработок?
– Тура нам не переплюнуть, это точно, – уныло сказала я.
Вильгельм сидел, закрыв лицо руками.
– У нас есть выбор?
– Есть другая возможность, – пробормотала я, не зная, верю ли сама себе. – Жди здесь.
Ни в одном из салонов первого класса Бетси не было. Наверно, прячется где-нибудь в каюте, пока не причалим. И я принялась обыскивать судно. Сперва пошла на корму, но немецкие военные полицейские остановили меня. Далеко пробраться не удалось. Я поднялась выше, на безлюдную прогулочную палубу, миновала рубку машинного отделения с большими спасательными шлюпками вдоль борта, свернула на ют.
Вот она где. Ледяной ветер насквозь продувал мою одежду. На транце трепетал вымпел.
– Бетси, наконец-то я тебя нашла.
– Вера? – Голос ее звучал неуверенно, вопросительно.
– Помнишь, ты рассказывала, что твоему мужу пришлось бежать? – сказала я. – Шестого июля, верно? В этот день вы должны были встретиться с шетландским судном, но вместо этого нарвались на немцев?
Она все еще ничего не заподозрила.
– Точно.
– Так вот, я в тот день работала в управлении порта, – продолжала я. – А поскольку память у меня хорошая, во всяком случае в том, что касается моей работы, я в точности знаю, какие суда выходили тогда в море. Бремангер, так ты говорила? В тот день там не было ни одного немецкого корабля. Они находились южнее, возле Остерёя. Ты соврала, Бетси, и об этом, и обо всем прочем.
Оцепенев, она стояла у поручней. Наши глаза привыкли к темноте. За ее спиной я видела кильватерную струю.
– Ты доносчица, Бетси, – продолжала я, нарочито спокойно, – сдаешь патриотов за деньги. Теперь вот собираешься в Саннесшёэне сдать меня. Надеюсь, за солидную сумму. Но у меня есть другое предложение.
– Помогите! – крикнула Бетси. – Женщина из Сопротивления пытается мне угрожать!
Я схватила ее за воротник, но она вывернулась, упала и отлетела к дверце.
Я прыгнула за ней, приземлилась ей на ногу. Бетси вскрикнула от боли. Она судорожно брыкалась, я получила пинок в грудь, от которого едва не перехватило дыхание, но я перекатилась на бок и локтем двинула ее под дых. Пенные валы бились в борт, обдавая нас брызгами. Я встала, голова кружилась. Бетси тоже поднялась на ноги. Секунду мы обе переводили дух. Потом я врезала ей по физиономии. Не очень ловко, но она с криком отлетела к поручням. Я пнула ее по голени.
– Чертова кукла! – взвизгнула она, когда я схватила ее за горло. – Помогите!
В тот же миг она сумела вырваться из хватки, оттолкнула меня, прижала к поручням. Ледяная сталь буравила поясницу. Она нажала сильнее, моя голова и торс уже были над водой.
Я думала о винте, что крутился там, внизу. Еще сантиметр-другой, и я рухну за борт, в ледяную воду. Бетси оказалась на удивление сильной. Я отчаянно напрягала мышцы живота, чтобы удержать равновесие.
– Сдохни! – крикнула Бетси.
Много лет спустя, когда я пишу эти строки, я по-прежнему вижу ее жесткий рот и безумный взгляд, мокрый снег и бурлящую воду за кормой. Отчаянным усилием я высвободила руки, вырвалась из ее хватки, быстро нагнулась, схватила ее и вышвырнула через перила, в море.
Море бурлило от винтов, и звука падения я не слышала. Глянула по сторонам. Свидетелей не было. Секунду я всматривалась в кильватерную струю, но Бетси исчезла.
Я стояла на пороге, дрожа всем телом, меня бросало то в жар, то в холод, взгляд безумный. Одежда насквозь промокла, кофта порвана. Вильгельм испуганно вскочил с койки. Не говоря ни слова, обнял меня. Я расплакалась. Он молчал. Так оно и лучше. Именно так и надо. Мы долго стояли в тесной каюте, покачиваясь вместе с судном из стороны в сторону.
– Бетси Флисдал не предупредит полицию, – в конце концов сказала я.
– Хочешь рассказать? – спросил он.
– Нет, – ответила я.
– Ну и ладно.
Что ж, можно и так сказать.
Он достал бутылку водки, протянул мне. Я отпила глоток, села рядом с ним на койку, положила дрожащую руку ему на колено.
– Она была просто девчонка, – сказала я. – Глупая и наивная девчонка. Но не злодейка.
– Ладно, ладно, – утешал Вильгельм.
– Да ни фига не ладно!
Я плакала, сновала по маленькой каюте, била кулаком по койкам и шкафам. Он решительно остановил меня, уложил на матрас.
– Идет война, – сказал он.
– Знаешь, каково это – убить человека? – всхлипнула я. – Ты же военный.
Снова я видела, как дергающаяся фигура Бетси опрокидывается через поручни и с криком падает в воду.