– Речь не об этом! – перебила Андреа. – Ты злишься на папу, потому что он тайком договаривался с Магнусом насчет твоей командировки в Афганистан.
– Тут я не очень-то понимаю, – сказала Саша.
Не дожидаясь согласия брата, Андреа рассказала, как раскрыла их заговор.
– Это правда? – спросила Саша.
– В общем, да, – сказал Сверре. – Я переговорил с Сири Греве, и чисто формально с продажей акций внутри семьи никаких проблем нет.
– Этого делать нельзя, – сказала Саша. – Я не допущу. Мы семья, мы все заодно. Ты обижен, могу понять. Но таких решений тебе принимать нельзя.
– Тебе легко говорить, – вскинулся брат, – папа всегда хорошо к тебе относился. А я по горло сыт его властными играми и враньем. Я думал, до тебя тоже дошло, раз ты начала изучать бабушкино прошлое.
– Папа не единственный лжец в этой истории, – сказала Саша. – Вера…
Сверре не дал ей договорить:
– В Рамсунне я на днях разговорился с Хансовым биографом. Он старый «морской охотник», прилетел сейчас на Лофотены.
В первый раз за весь разговор Саша не сумела справиться с собой:
– С кем ты говорил?!
– Он рассказал, что вокруг бабушкиной рукописи семидесятого года полно нераскрытых секретов. Документация, вдруг пропавшая из архивов…
– Об этом мне тоже есть что сказать, – вставила Саша. Какое облегчение, что брат рассказывает то, что ей уже известно, а вдобавок уводит разговор от Берга. – Верно, в фалковских архивах на Хорднесе недостает иных документов. Но я достаточно вникла в историю бабушки. Как и все хорошие теории заговоров, на первый взгляд она привлекательна. Но при ближайшем рассмотрении доказательства рассыпаются.
Сверре на это не ответил, сказал:
– Я встречал Берга раньше, в Афганистане. Он там провернул несколько крутых операций.
Брат рассказал об инциденте накануне вечером, о разговоре, который прервали новобранцы, заявившие, что Джонни предатель, и ринувшиеся на него с кулаками, хорошо, что на выручку пришел старый солдат и давний коллега Берга.
– За что боролся, на то и напоролся, – сказала Саша, она по-прежнему не могла произнести имя Джонни. – Он хотел разрушить нашу семью, под тем предлогом, что пишет биографию Ханса.
Сверре покачал головой.
– Да пойми ты, у Джонни Берга есть очень веская причина чертовски злиться на отца. У «морских охотников» Берг котируется высоко. Вчера после его отъезда я потолковал о нем кое с кем из стариков. Ты знаешь его историю?
Саша почувствовала себя как женщина, которой кто-то вздумал рассказать о любовницах ее мужа: ей ужасно хотелось все узнать, но одновременно и не хотелось.
– Сейчас у нас нет времени, – сказала она.
– Есть у тебя время, сестренка, есть, – уверенно сказал Сверре. – Я ведь вижу.
– Может, выйдем? – сказала Саша и посмотрела на младшую сестру. Та пожала плечами.
– Берг всегда был особенный, – сказал Сверре, когда они вышли на площадку перед главным домом. – Никто не знает, откуда он родом, вероятно, откуда-то с Ближнего Востока. Воспитывался в приемной семье. Сплошные склоки, в шестнадцать лет его вышвырнули на улицу, жил в сквоттах среди наркоманов. По какой-то причине решил стать «морским охотником», а поскольку был безбашенный и сильный, добился своего. Был принят в один из секретных отделов разведки.
Она часто думала, что проблемы брата связаны с тем, что один из ее друзей-психологов называет «covert, то есть скрытый, нарциссизм». Он был о себе такого же высокого мнения и отличался таким же эгоцентризмом, как нарциссисты-мегаломаны вроде Улава и Ханса, однако в противоположность им ему недоставало энергии и беззастенчивости. «Я мог бы стать „морским охотником“», – часто ворчал он, когда бывал пьян и полон горечи. Типично для скрытого нарциссиста, как и смесь зависти и восхищения другими. Джонни Берг был определенно из тех, кем брат восхищался.
– Дело в том, – продолжал Сверре, когда они подошли к павильону, – что М. Магнус поручил Джонни Бергу задание, которое закончилось тюрьмой в Курдистане. Это само по себе интересно, но по-настоящему весьма любопытно, что именно отец втайне препятствовал его возвращению домой, в Норвегию.
– Почем ты знаешь? Какой-нибудь «морской охотник» поведал тебе за стаканом виски его одиссею?
– Не могу рассказать. – Сверре неподвижно смотрел на нее. – Но я точно знаю, Джонни Берг был невиновен. И могу понять, что человек, который выполняет задание М. Магнуса, а потом брошен гнить в игиловской тюрьме, чертовски зол на того, кто живет вон там.
Он показал на башню.
Глава 38. Единовременная сумма, не облагаемая налогом