Карлсен нажал на паузу.
– «Батн-фьорд» и «Принцесса Рагнхильд» стояли в Тронхейме бок о бок и друг за другом направились на север, прямиком к месту крушения.
– Продолжайте, – сказала Саша, чувствуя, что они приближаются к самой сути.
Он нажал на воспроизведение, интервьюер спросил Иннергорда, что он сам думает о причинах катастрофы.
– У меня на сей счет сомнений нет. Но, возможно, я останусь в одиночестве. Взрыв произошел в трюме парохода. Иначе бы борт этак не разнесло. Если позволите, я продолжу. Брекхус, капитан «Принцессы», был спасен, но оба его помощника погибли. Я несколько раз гостил у Брекхуса в Бергене, и мы с ним говорили об этом. Он считал, что могла быть только мина, а вот я уверен, что нет, потому что мина никак не могла вынести все наружу. Балки в курительном салоне, деревянные, все вышибло. Остались только железные балки. И мертвецы. Так говорили те, что были на борту. Три раза я был у Брекхуса, и на второй раз он мне и говорит, что, как недавно узнал, немцы маскировали боеприпасы в ящиках с надписью «апельсины». Вот и подумай, сказал я, там было несколько сотен солдат, с гранатами, с боеприпасами, с оружием. Взрывчатки хоть отбавляй.
Карлсен опять нажал на паузу.
– Почему он не сказал об этом тогда, на разбирательстве? – спросила Саша.
– Что ж, послушайте, что говорит он сам. Может, он так и сказал в Салтенском уездном суде?
Он снова включил старый звуковой файл. Снова заговорил шкипер Иннергорд:
– Да, я так и сказал, но мне это дорого обошлось. Ведь там были немцы, держали ухо востро, хотели, чтоб все осталось шито-крыто.
Саша встала, глядя на стены музея.
Карлсен, может, и любитель, но запись, которую он ей предъявил, достоверна. Она подтверждала написанное Верой. «Принцесса» была взорвана изнутри, но немцы не хотели предать это огласке.
– Мой отец выжил, – сказала Саша. – Может, как раз Кнут Иннергорд его и спас.
Карлсен кивнул:
– Вполне вероятно. Там была еще одна шхуна. «Ганге-Ролф» из Сортланна, но Иннергорд считал, тамошняя команда сделала недостаточно.
Теперь она совершенно отчетливо представляла себе, как эти безымянные нурмёрские трудяги подняли бабушку и отца из ледяного моря, волны, крики, люди, цепляющиеся за обломки. Без них линия рода оборвалась бы. Не было бы ни папы, ни ее самой.
Вот до чего случайна жизнь.
– В истории Веры Линн есть кое-что странное, – сказал Карлсен. – После катастрофы она не зарегистрирована ни в каких документах. Не получи она известность после войны, можно бы подумать, что она тоже погибла. Ведь и в родные места она после войны тоже не вернулась. А в войну всем то и дело приходилось регистрироваться. Шагу не ступишь без кучи печатей. Но о Вере Линн ни слуху ни духу.
– Она уехала в Швецию.
– Через три с половиной года.
– Но где же она была все это время?
– Вам надо наведаться на Бунессанду.
– Где она выросла?
Он кивнул.
– Это недалеко. Побережье почти обезлюдело. Но одна старушка до сих пор там живет. Эльса, дочка доктора Шульца, замечательный был человек.
Глава 41. Каюта 31
По заснеженной тележной дороге Саша прошла вдоль фьорда, поднялась на невысокий кряж между двумя горными массивами и спустилась к Атлантике. На внешнем побережье воздух совсем другой, там холоднее, и ветер резче.
Справа отвесной кручей вздымался к небу Хельветестиннен. Расселина, ведущая к пляжу, больше походила на дельту, врезавшуюся в сушу на сотни метров. Солнце огнем обливало горные склоны, а прямо впереди, в конце расселины, виднелся Атлантический океан, синий, безбрежный. Саша прошагала по белому пляжу, усеянному плавником и гирляндами водорослей. Слева на маленьком мысу стоял дом. Неглубокие ручейки прорезали песок, она шла по холодной талой воде.
Дом был красный, с белыми углами. Маленькие окошки и растяжка, соединявшая водосточный желоб со склоном, говорили о том, как этому месту достается от непогоды. Она постучала.
Безрезультатно.
– Алло? – На сей раз она постучала громче.
Обошла вокруг дома. В окне на передней стене мелькнул силуэт. Она помахала рукой и постояла там, пока силуэт не возник снова.
– Тут, черт побери, не туристический центр! – крикнул в приоткрытое окно женский голос.