– Погодите! – сказала Саша. – Я пришла узнать, знакома ли вам дама, которая жила здесь в войну. Моя бабушка, Вера Линн.
Из окна высунулась пожилая женщина.
– Что вы сказали?
Эльса Фосс была хрупкая женщина изрядно за семьдесят, все еще без морщин, с короткими седыми волосами. Она недоверчиво отворила Саше дверь; Саша вошла. Дом был чисто прибран, обставлен простой мебелью пятидесятых годов – с вязаными скатертями на столах, с тесной кухонькой, где стоял стародавний радиоприемник. Добродушная дневная радиопередача журчала в помещении. Судя по всему, Эльса жила одна.
– Я пришла спросить о своей бабушке, – сказала Саша.
Эльса предложила выпить кофе на кухне.
– Извините за скромное угощение. Всю зиму я живу в Будё и вернулась сюда буквально только что.
– Вы были на бабушкиных похоронах, – сказала Саша. Теперь она вспомнила лицо Эльсы. Она разговаривала с отцом и Хансом Фалком.
– Конечно, была. Как же не пойти. И я бы солгала, если б сказала, что не думала, что однажды кто-нибудь приедет сюда.
Саша кивнула, она уже чувствовала симпатию к этой женщине.
Эльса встала, отнесла несколько тарелок в мойку.
– Я надеялась, что приедете вы, а не ваш отец.
– Почему? – Саша навострила уши, хотя догадывалась, каков будет ответ.
Женщина сочувственно посмотрела на нее.
– Мы закончили обмен вежливостями, да? Полагаю, вы приехали, так как выясняете, что случилось с вашей бабушкой?
– Да, – ответила Саша, – совершенно верно.
Эльса подлила кофе и начала рассказ.
С Верой Линн она познакомилась в Осло осенью 69-го, в битком набитом зале Студенческого общества, на бурных дебатах, в которых участвовала и Вера. Эльса была студенткой, двадцати четырех лет от роду. От самих дебатов в памяти мало что сохранилось, но когда потом участники толпились в баре, Эльса набралась храбрости и подошла к Вере. Вообще-то она сама никогда не имела ни малейшего желания выделяться, вылезать вперед, но те, кто это умел, вызывали у нее восхищение, и дерзкий стиль Веры безгранично ее заворожил. Сделав книксен, Эльса объяснила, что она дочь сёрвогенской учительницы Йертруд Шульц и окружного врача Шульца из Москенеса.
На миг Вера как бы остолбенела, а когда опомнилась, обняла ее и сказала:
– Могу только поблагодарить твоих родителей за все. За все-все.
Весь вечер они провели вдвоем. Под конец Вера начала рассказывать о рукописи, над которой работала.
– Нам надо на север, – решительно сказала она. – Я пишу о местах, которые нам знакомы.
– Новый детектив, да?
– Нет, – ответила Вера. – Правдивая история. И многим она не понравится.
Само собой, именно Вера устроила Эльсу на работу в «Издательство Григ». Не слишком престижно, обычная текучка и секретарские обязанности, но Эльса быстро и грамотно писала на машинке, так что ей поручали все более важную работу. Они часто виделись той осенью. Когда Эльса на Рождество поехала домой, у нее было с собой длинное, написанное от руки письмо Веры ее родителям. Что было в письме, Эльса так и не узнала, но перед Новым годом отец взял ее с собой в О.
– Отец взял меня с собой в О, где в бедности росла Вера, и сказал, что надеется, что норвежское общество стало лучше и предоставляет молодежи больше возможностей, чем поколению Веры. Она была очень одаренная, сказал отец, с тех пор он никогда не встречал ребенка с такими уникальными способностями. Но и бед ей тоже досталось, добавил он, болезнь матери, да и отца она в жизни не видела.
– А больше он ничего не говорил? – спросила Саша, едва сдерживая волнение.
– Все смотрели на Веру снизу вверх, говорил отец, ведь она была очень смышленая и очаровательная. Но как раз поэтому следовало соблюдать осторожность. Мол, когда Вера говорит правду, мы думаем, она лжет, а когда лжет, мы ей верим. Я спросила, откуда он знает. И он ответил: «Знаю, потому что Вера жила у нас в войну, после крушения».
Саша встала, отошла к окну. Ни единое слово Эльсы сомнений не вызывало, потому-то ей было так больно. Ведь здесь, на острове, с бескрайним океаном за окном, вырисовывалась другая история, совсем не та, какую рассказывал отец, а она послушно передавала дальше.
Она вернулась за стол.
– А потом в издательство явились полицейские.
Эльса кивнула и продолжила рассказ:
– Юхан Григ последние дни очень нервничал, понимал: что-то назревает. Но тем утром он спозаранку отвел меня в сторону и вручил Верину рукопись: «Ты самый проворный и лучший мой секретарь, перепиши это как можно скорее». Кроме того, он дал мне экземпляр «Графа Монте-Кристо» с тайником внутри и сказал, что в войну его отец прятал в нем и перевозил секретные документы. Копию я сделала, печатала как сумасшедшая. Когда через несколько часов ворвались полицейские, Григ отдал им оригинал, а новую копию я спрятала в «Графе». И прошла мимо них.