Одновременно она являлась оруженосцем и ближайшим соратником Улава Фалка, семейству которого Греве служили уже в третьем поколении. Улав платил ей жалованье, а Саша прекрасно понимала, что очень мало кто готов не раздумывая перерезать пуповину, связывающую его с благодетелями.
– Опекунский совет… – глядя в пространство, медленно проговорила Сири, когда Саша закончила рассказ. – Я не специалист в этой области, но, помнится, несколько лет назад был принят новый, модернизированный закон об опеке, который в большей степени учитывает интересы нуждающихся в опеке и основан на ратификации конвенции ООН о правах инвалидов. Главный момент таков: тот, кого берут под опеку, должен дать письменное согласие. Однако, разумеется, существуют исключения, и тогда можно в судебном порядке лишить человека правовой дееспособности.
– Вот именно! И я хочу выяснить, что произошло, когда бабушкино дело поступило в Опекунский совет.
– Думаешь, Вера могла находиться под опекой? – спросила Греве, прислонясь к спинке скамьи из древесины магнолии.
– Не знаю, – тихо сказала Саша. – Я знаю только одно: что-то здесь не так. Адвокатом нашей семьи был тогда твой отец, помоги мне отыскать документы, из которых видно, что именно случилось в ту пору. Может, в архиве твоего отца что-то сохранилось, как думаешь?
Сири Греве провела ладонями по гладкому лбу, потом по щекам.
– Не могу, – вздохнула она. – Начав работать с САГА, я первым делом подписала некий документ. Отец с детства внушал мне: ты можешь в корне не соглашаться с Фалками, можешь возражать им, можешь даже выругать их без свидетелей, если надо. Но не можешь ни под каким видом нарушить обязательство хранить тайну.
Саша посмотрела Сири Греве прямо в глаза.
– Я – одна из Фалков.
– Но здесь налицо определенные разногласия меж двумя Фалками. Ты знаешь, что я хочу тебе помочь, Саша. Между нами, девочками, верно? Могу встретиться с Улавом и обсудить с ним твое дело.
– Нет, – сказала Саша, чувствуя, как внутри все кипит. – Об этом ты не скажешь папе ни слова.
– А почему ты думаешь, что я соглашусь пренебречь лояльностью к Улаву?
Хитрая лисица, эта Сири Греве. Саша почувствовала, что у нее горят щеки. Если она хочет добиться своего, надо отыскать в себе толику отцовской беспощадности. И толику бабушкина чутья на тайны.
– Помнишь, Сири, что, как ты сама говорила, было в твоем разводе хуже всего? Не деньги, не ощущение неудачи, даже не дети, – сказала Саша. – А то, что ты не знала о его изменах. – Как всегда, она не упомянула имя бывшего мужа Сири, он «тот, кого нельзя называть». – Ощущение, что тебя обманули. Вот так же сейчас чувствую себя я. Стою на трибуне, как идиотская марионетка, и произношу торжественные речи о необходимости знать историю, а сама даже историю своей семьи не знаю.
Сири Греве смотрела на нее большими глазами.
– Это очень разные вещи…
– Нет, – перебила Саша, – я не закончила. Ты собираешь тут, в бане, синечулочниц-феминисток. Прекрасно. Но как насчет истории одинокой писательницы, чью рукопись могущественные мужчины конфискуют, а ее самое заставляют молчать, разве это не история утеснения? Я не знаю, что произошло с Верой, и в семидесятом, и теперь, Сири, не знаю, но выясню.
– А Улав?…
– Папа считает, что Верина история направлена против семьи. Но это ошибка. Честность всегда лучше, чем подковерные тайны.
Греве улыбнулась, в глазах ее читались удивление и симпатия.
– Ему уже недолго осталось руководить САГА. Начнется новая глава нашей истории, и совсем неплохо быть в хороших отношениях с его преемником? Верно? Если между нами, девочками?
– А то, – сказала Греве.
– Идем? – Саша спрыгнула на прохладный пол.
Помимо двух писанных маслом портретов – отца, Августа Греве-младшего, и деда, Августа Греве-старшего, – в кабинете Сири Греве не было ничего такого: ни честерфилдовских кресел, ни тяжелых дубовых письменных столов. Современные диваны, стулья и письменный стол, все кремовых и кофейных оттенков, освещение – цилиндрические лампы золотисто-желтого цвета. Саша чуяла свежий запах Сири всю дорогу до двери, которую адвокат отперла.
Пыльная комнатушка со стеллажами, которые можно было передвигать с помощью ручного маховика. Саша коротко кивнула. Быстрыми решительными движениями Греве вытянула одну полку и, скользнув тонкими пальцами по коричневым корешкам, достала нужную папку.