– Тут есть, наверно, и оборотная сторона?
– Ханс невероятно обаятелен с чужаками и дальними родственниками. Его эмпатия беспредельна, но c семьей дело обстоит иначе. Чем ты ему ближе, тем холоднее и равнодушнее он становится. Хотелось бы мне знать, что думает о нем Марта, старшая из его детей, ведь более отстраненного отца даже представить себе трудно.
Джонни Берг остановился напротив старой виллы, выкрашенной коричневой морилкой.
– Знаете, чем знаменит этот дом?
– Вообще-то нет.
– Судовладельца, который здесь жил, в конце семидесятых заподозрили в контрабанде спиртного. Когда полиция нагрянула с обыском, они нашли в доме тайное помещение. Огромный склад оружия и экипировки на сотню человек, современное оборудование для связи и телескопическую антенну, которую можно выдвигать из трубы, как на подводной лодке. Все это принадлежало секретной норвежской армии, Stay Behind. Вы про нее слыхали?
– Я руковожу музеем и архивом послевоенной истории, – ответила она, слегка раздосадованная его мужским высокомерием. – Разумеется, я слыхала про Stay Behind.
– Так вот. – Джонни чуть скривился. – Ханс рассказал мне кое-что про семидесятые, про вашу бабушку.
Саша отвернулась, чтобы он не заметил ее интереса.
– Да?
– Зимой семидесятого Вера жила в Бергене, Ханс тогда учился в гимназии, – сказал Берг. – Именно тогда и завязалось их близкое знакомство – юного отличника-радикала и его двоюродной тетки, эксцентричной писательницы, которая, по словам Ханса, работала над какой-то рукописью. И вот однажды, в апреле того же года, в комнату Ханса без предупреждения нагрянула с обыском ПСБ.
Как раз тогда конфисковали «Морское кладбище», подумала Саша, чувствуя, как в крови разом вскипают тревога и энтузиазм.
– Ханс заметил, что полицейским совершенно наплевать на его листовки против вьетнамской войны. Обыск у него – это для проформы. Главной их задачей было прошерстить частный архив фалковских пароходств, который хранился здесь же, в доме.
Верина рукопись как-то связана с частным архивом? Разговор стал напоминать Саше разговор со стипендиатом, но теперешнего собеседника не прогонишь. А что если он ей поможет?
– Какое отношение это имеет к биографии Ханса? – спросила она.
– Вера, ваша бабушка, очень много значила для Ханса, – серьезно ответил Берг. – Той зимой она преподала ему несколько уроков, которые Ханс всю жизнь считал решающими: будь всегда на стороне маленьких людей, против власть имущих. И никогда не переставай мечтать о лучшем мире.
– Бабушка перестала мечтать, – тихо сказала Саша. – И писать.
Джонни Берг кивнул на низкую постройку за оградой кладбища.
– Вы бывали на кладбище брошенных надгробий?
– Где-где?
– Идемте, – сказал он.
Его манеры можно было бы с легкостью принять за раздражающую рисовку, как у псевдоученых экспертов по датировке, с которыми она порой сталкивалась, но на самом деле – ничего подобного. В нем чувствовалось что-то мальчишеское и естественное, будившее симпатию. Они шли по дорожке, и в голове у Саши роились вопросы, но она никак не могла сосредоточиться.
– Где будет опубликована биография дяди Ханса?
– В «Издательстве Григ», разумеется. У меня при себе договор, если хотите, покажу.
– Я верю, – снисходительно улыбнулась она. – Вам стоит поговорить с Юханом Григом. Он помнит разные интересные истории и знает Ханса с незапамятных времен.
Саша медлила. Взвешивала возможности, за и против. Нет, о рукописи ему рассказывать нельзя. Джонни Берг – человек Ханса, а рассказ о рукописи может привести к завещанию, риск слишком велик.
– Вокруг моей бабушки много вопросов, оставшихся без ответа, – сказала она. – Если Григ что-нибудь расскажет о ней, а особенно о том, чем она занималась в семидесятом, позвоните.
Они вышли на площадку за низкой постройкой, где вразброс, как попало, валялись надгробные плиты. Сели на лавочку на пригорке. Берг достал из рюкзака термос, вручил ей складной резиновый стаканчик, отрезал карманным ножиком кусок копченой колбасы и на кончике ножа протянул ей. Только теперь она заметила на его руке несколько шрамов в красных пятнышках.
Сладкий чай приятно согревал. Джонни, похоже, много поездил, многое повидал, и выпендриваться ему уже не надо. И с радушием не перегибает, и она это оценила.
– Если за место никто не платит, попадают сюда, на кладбище брошенных надгробий. – В зеленых глазах Берга блеснул холодок. – Но в семье Фалк об этом, конечно, не слыхали.
Глава 21. Это останется между друзьями