– Я слыхал о скелетах в шкафу похуже Боевого креста, – сказал М.М.
– Но отец был судовладелец и бизнесмен и оказался в немыслимых тисках меж собственными убеждениями и оккупационными властями. Ты же знаешь, после войны историю писали преимущественно в черно-белых красках, и… как бы это сказать… несколько проблематичные стороны биографии отца заретушировали. А двадцать пять лет спустя мать решила написать об этом книгу. Согласен, ему, наверно, пришлось заключить с немецкими властями кой-какие договоренности, но кто мы такие, чтобы судить умерших? – Улав отхлебнул еще вина, пытаясь проглотить недовольство тем, что рассказал слишком много. – Вот и все.
– И теперь Саша разыскивает рукопись. Как она вышла на след?
– Сперва я думал, что тайну доверила ей мама, – сказал Улав. – Может, и так. Но сейчас я склоняюсь к мысли, что ей рассказал кто-то из григовского издательства. Старая редакторша, а может, сам Григ.
– Юхан Григ – старый шут, – сказал Магнус.
Улав с досадой посмотрел на него.
– Тебе легко этак говорить, но Юхан много чего знает о том, что случилось в семидесятом и что ведет в Рёдерхауг.
– Григу вроде как немного осталось?
– Да, слава богу, – сказал Улав. – Пожалуй, в его случае природа сделает все быстро.
Андреа внесла главное блюдо – подвяленную рыбу, жаренную в чесночном масле, с кубиками бекона, гороховым пюре с рубленой мятой и морковкой, отваренной в масле с тмином и медом.
Оба молча принялись за еду.
– Боюсь, у меня несколько дурных вестей, – сказал Магнус, утирая уголки рта полотняной салфеткой с гербом.
Улав почуствовал, как внутри все оборвалось.
– Что стряслось?
Магнус кашлянул.
– Это касается Джонни Берга.
– Да, я слышал, что он снова в Норвегии. – Улав пытался говорить покровительственным тоном, хотя чувствовал, что сердце колотится чуть ли не в горле. – Полагаю, не надо напоминать тебе, кто предложил его задействовать.
– Иначе мы бы никогда не добрались до Феллаха, – ответил М. Магнус, – а каковы были бы последствия, сам знаешь. Кровь на улицах Осло, растущая ненависть между мигрантами и этническими норвежцами, гражданское ополчение и все большая радикализация, то есть обстановка абсолютно неуправляемая. Ликвидация Феллаха – лучшее, что можно было сделать. Ради всего мира и ради мультикультурной Норвегии.
Секунду-другую Улав размышлял.
– Я сомневался насчет использования Берга, по причине его оппозиционных и антиавторитарных замашек.
– Берг – человек незаурядный, – ответил М.М., – а сила таких людей зачастую одновременно их слабость, и наоборот. Берг согласился, потому что мы сумели на него надавить. Проблема в том, что мы пальцем не пошевелили, чтобы вызволить его из тюрьмы. Если б вызволили, то могли бы…
– Задним числом легко рассуждать! – раздраженно сказал Улав. – Мне казалось, он сошел со сцены. А он возвращается домой и выходит на свободу. Кто за этим стоит? Сильно попахивает Х.К.
– Нет, он ни при чем, – сказал Магнус. – Вытащил Джонни из Курдистана Ханс Фалк.
– Что? – По голосу было ясно, что Улав поражен.
– Но все же вполне логично. Они знакомы по Ближнему Востоку. Берг интервьюировал его в Ливане много лет назад. Два сапога пара, я так считаю.
– Хансу известно, чтó Берг там делал?
Магнус слегка покачал головой:
– Не знаю, у него, конечно, хорошие контакты в регионе, но, по-моему, вряд ли.
– Сколько людей знало о задании Берга на фронте?
– Джонни Берг и я, потом американский доброволец, который сопровождал его на задании и был убит, а еще норвежско-курдский доброволец из Пешмерга в Ираке, он был посредником.
– Кто такой этот норвежский курд?
– Некий Майк. В прошлом солдат, сбежал из части и примкнул к Пешмерга в борьбе против ИГ. В некотором смысле знаменитость, через соцсети рассказывает всему миру, как он воюет с террористами.
– «Инстаграм», – с досадой буркнул Улав. Выкладывать в соцсети материал о войне? Это шло вразрез со всеми его представлениями о войне и стратегии. Откровенность молодежи в соцсетях заставляла его чувствовать себя стариком.
– Я проверил, – сказал Магнус, показывая на телефон, – его аккаунт, NorwegianSNIPER, уже некоторое время молчит. Кроме того, я поговорил кое с кем там, на юге. Он вроде как погиб при артобстреле со стороны ИГ две недели назад.
– И террористы иной раз бывают полезны, – задумчиво проговорил Улав. – Но мне нужна гарантия на сто десять процентов. Мы уверены, что никакое упоминание САГА совершенно точно не всплывет в связи со всем этим?