Стратегический контроль над прибрежными маршрутами отнюдь не утратил важности оттого, что на норвежской земле дислоцировалось несколько сотен тысяч немецких солдат. Они выстроят оборонительные укрепления и усилят северный фронт на случай нарушения Советским Союзом пакта о ненападении.
– Вера, – уже мягче сказал он, садясь на кровать. – Иди сюда, дорогая.
Осторожно, чтобы малыш не проснулся, я затащила корзину с Улавом под раковину и села рядом с мужем. Тур был на пятнадцать с лишним лет старше меня, человек из другого круга и другого времени, когда мужчинам полагалось быть корпулентными и ходить в галстуке-бабочке, сюртуке и пенсне.
Но кое-что в нем мне нравилось. А именно – предсказуемость. Мои нервные срывы Тур воспринимал весьма рассеянно. Случись ему вдруг прочесть книгу Вирджинии Вулф, Зигмунда Фрейда или еще что-нибудь современное о людских чувствах, он бы, наверно, счел их неврозы совершенно ему чуждыми, как мне, например, совершенно чуждой казалась кровная месть в старинных родовых сагах. Тур не впадал в отчаяние и не начинал почем зря заламывть руки. Из-за немецкой оккупации или удручающих вестей с Западного фронта Страшный суд ближе не стал, так он рассуждал.
«Нацисты, без сомнения, вульгарные остолопы, – говаривал он за утренним кофе в Хорднесе, – хотя, по-моему, газеты непомерно раздули эти якобы гонения на евреев в Германии».
Сейчас он осторожно гладил меня по спине, я чувствовала, как его большая рука скользит по моему боку и вниз, неторопливо и уверенно.
– Вера, я не знаю, каково тебе в нынешней ситуации. И мама при смерти. И с ребенком столько возни.
– Мне было так одиноко, – тихо сказала я. – Ты должен больше бывать дома.
Избегая моего взгляда, он раздраженно тряхнул головой:
– Наша усадьба сама себя содержать не будет. Жизнь, какой ты живешь, не бесплатна.
Я вздрогнула и высвободилась.
– Если речь о деньгах, я могу спать на полу в трюме.
Сильной рукой он обнял меня за плечи.
– Само собой, спать ты будешь здесь, со мной. Хотя обстоятельства могли бы, конечно, быть и получше. Но мы плывем на север, Вера. Мимо самых красивых на свете ландшафтов.
Кончиком пальца Тур погладил меня по затылку.
– Я люблю тебя, дорогая.
Он поцеловал меня в шею, скользнул губами по груди, уткнулся в кружевной бюстгальтер. Я закрыла глаза. Одной рукой он принялся ласкать мои бедра, и тут я открыла глаза, огляделась.
– Нет, – прошептала я.
Губами он коснулся моего уха.
– Почему?
Раздосадованно и смущенно он отодвинулся от меня.
Мы лежали, глядя каждый в свою сторону. Пыхтели машины, сквозь стены доносились далекие голоса, веселая болтовня.
В эту минуту в корзинке захныкал Улав. Я вынула его оттуда, стала качать на руках, осторожненько целуя мягкое темечко и вдыхая сладковатый, слегка дурманящий запах мягких волосиков. Потом поднесла разинутый птичий ротик к груди, и он принялся сосать с необъяснимой для беспомощного младенца силой.
– Я тут подумал… – начал Тур, когда я опять уложила Улава в корзинку.
По его мнению, отцу нет смысла вмешиваться в воспитание, пока мальчик не достигнет возраста, когда сможет усвоить мужские добродетели. Однажды Улав и его девятью годами старший единокровный брат Пер, мальчик болезненный и несобранный, сын Тура от первого брака, возьмут его дело на себя. Подготовить их к этому – задача отца. А до тех пор пусть ими занимаются другие.
– Рагнфрид, – продолжил он, – не так давно родила ребенка. Возможно, она согласится стать кормилицей.
Из корзины потянуло сладким запахом детской неожиданности. Я подстелила плед, положила Улава на кровать, обмыла и поменяла пеленки.
– Мне нравится все делать самой, – сказала я. – Будь моя воля, мы бы и няньку не нанимали.
Поскольку сам Тур не обращал внимания на детей, а вырос в окружении целого сонма нянек, кормилиц и гувернанток, он этого не понимал. Ведь он представления не имел, кто я и откуда, знать не знал, каково в зимний шторм укреплять дом растяжками и каково в ураганный ветер пробираться в хлев, чтобы накормить скотину. Где уж ему понять субботнюю радость, когда весь дом был дочиста выскоблен, сам-то он в жизни ничего такого не делал. Спроси кто-нибудь женщин у нас дома, нужна ли им нянька, чтобы иметь побольше времени для собственных художественных проектов, они бы от изумления только головой покачали.