Документы 1940 года обнаружились в самом низу, в углу. Сонливость как ветром сдуло. «„ГПК“: Четвертый квартал 1940 года, октябрь-декабрь».
– Джонни, – окликнула она.
Он снял наушники, спросил:
– Что?
– Смотри. Кажется, я нашла.
Джонни подошел к ней.
– Вот то, что мы ищем. Начинается тут. Первого октября сорокового года, в этот месяц случилось кораблекрушение.
Она думала о письмах из рукописи, между дир. Туром Фалком и адмиралом Отто Караксом, датированных 21.10.1940, «касательно перевозок немецких войск».
– Ба! – весело послышалось у них за спиной.
Оба вздрогнули и резко обернулись к двери. Высокий морщинистый лоб Ханса Фалка, опаленный солнцем пустыни в последней его поездке на Ближний Восток, отливал бронзой.
– Александра Фалк и Джон Омар Берг, – сказал он. – Блистательная пара, если позволительно так сказать. Ты что, выставила своего правого социал-демократа за дверь, Саша?
Она вздохнула.
– Он в отпуске с девочками в Провансе.
Ханс фыркнул.
– Когда люди начинают отдыхать по отдельности, брак обычно заканчивается, поверь мне.
– Н-да, ты у нас спец по неудачным бракам, – ответила она, – как и по полевой анестезии и курдской борьбе за независимость.
Он огляделся.
– Что вы ищете?
По дороге она много думала о том, как ответить на этот самый вопрос.
– Во время SAGA Arctic Challenge я буду рассказывать о бабушкиной жизни и писательской деятельности, так что сейчас меня интересуют подробности последнего рейса «Принцессы». Про работу Джонни ты сам знаешь.
– Никогда раньше не видел этого человека, – пошутил Ханс. – Но со времен на Ближнем Востоке до меня дошли слухи, что на него нельзя положиться. Нашли что-нибудь интересное?
Саша быстро покосилась на Джонни.
– Пожалуй. Нам бы нужен еще часок.
– Ни в коем разе! – перебил Ханс. – В главном доме готовят свежую треску. Продолжите завтра. В этом архиве с семидесятого никто не бывал, и, если б не вы, он бы так и стоял нетронутым еще лет сорок пять.
Глава 27. Никого нет в живых
Джонни спустился к швейцарской вилле. До сих пор фишки ложились в том порядке, как он рассчитывал: Григ отдал ему рукопись, Саша проглотила приманку, историю с компрометирующими материалами о семействе Фалк. И это только начало, он не сомневался.
Интерьер столовой у бергенцев был, мягко говоря, многообразный, как в большом городе, где в архитектуре соседствуют друг с другом времена расцвета и упадка. Морское наследие семейства Фалк являло себя на цветастых обоях темными акварелями со шхунами, в тяжелых золоченых рамах, а их упадок и экономические проблемы были заметны по жуткому холоду в доме. На полу по всей комнате разбросаны пастельных цветов детские игрушки, тут же рядом покосившиеся, переполненные икейские стеллажи, забитые романами в стиле магического реализма в изданиях книжного клуба, неприбранный кухонный стол, заваленный недочищенной морковкой и травами, да вдобавок посеревшие бюсты Ленина и Карла Маркса на подоконнике.
– Пойду уложу Пера, – сказала Сюнне.
Чувствуя легкий запах пеленок, Ханс поцеловал мальчика на сон грядущий, потом подругу в волосы, а затем обернулся к Саше и Джонни.
– Тридцать пять лет отец младенцев! – Он развел руками. – Тридцать пять лет. Представляете?
– Смахивает на мазохизм, – сказала Саша.
– Да уж, Саша, чертовски здорово, что ты приехала, – продолжал он, положив руку ей на плечо.
Джонни заметил, что в его аристократичный бергенский лексикон проникла некоторая грубоватость, наверняка сознательный или бессознательный прием выстраивания собственного имиджа.
К ним подошел долговязый атлетичный парень в тренировочном комбинезоне, с собранными в хвост угольно-черными волосами, поцеловал Марту.
– Сашу ты знаешь, а это Джонни, – представила та. – Это Иван, мой муж, художник по инсталляциям, у него здесь мастерская.
Иван молча кивнул.
– Как вы, собственно, познакомились? – спросила Марта, она стояла, прислонясь к кухонному столу, с бокалом вина в руке. – Ну то есть ты, папа и Джонни?
– В Бейруте. – Ханс по-мужски хлопнул Джонни по плечу. – Я очень быстро сообразил, что этот парнишка создан для большего, чем журналистика. Другие журналисты сидели в основном по гостиничным холлам, а Джон был на поле боя. Тогда как раз случилось одно из этих треклятых израильских вторжений. Южный Бейрут начисто разбомбили. Гуманитарный кризис огромных масштабов.
– Ты не боялся? – Марта посмотрела на Джонни.
– Конечно, боялся, – учтиво ответил он. – Не слушай тех, кто говорит, что не боялся. Но подобные конфликты на расстоянии кажутся страшнее, чем вблизи, когда ты в их гуще.