Удержать подобную машину в разумных рамках было вообще проблематично — просто потому, что человеку даже с доброй волей очень трудно оценивать разумность тех или иных ходов.
И надо еще помнить общую обстановку тех лет.
В тот момент, когда я имел возможность стать наблюдателем, обсуждаемая машина уже во многом вырвалась на свободу. В том смысле, что вышла из-под контроля разума.
Вверху и внизу
Вверху сложилось организационно-способное агрессивное сообщество. Отношения внутри этого сообщества были высоко политичными, а исходы межкафедральных разборок определялись соотношением сил и искусством политиков. Единожды возникши, подобный мир уже вполне способен к самозащите от посторонних поползновений.
Далее плодились паразитические структуры, учебные и организационные, которые в подобной обстановке обладали повышенной жизнеспособностью.
В частности, расклад учебных курсов становился задачей не содержательной, а политической. Это не означало немедленного общего безумия, но ничего хорошего в затяжной перспективе тоже не предвещало.
Например, нашей общематематической кафедре, которая вообще имела устойчивую привычку быть битой, как-то удалось отвоевать новый курс. Сразу оказалось непонятным, что с этим курсом делать, и так читали, и сяк — а все полная фигня получается. Вот прошло 15 лет, и сколько разумного за это время ушло в небытие. Сколько "часов" на хорошие предметы было за эти годы срезано. А упомянутый курс все читается и читается, и, по-прежнему никто не знает, на кой черт. А сдать завоеванную позицию нельзя — это аукнется потерей ставок. И нельзя перекинуть часы на "голодные предметы" — в итоге только "часы" потеряешь; окружающий мир агрессивен. Т. е., позиция защищается из самых благородных побуждений.
А ведь для нашей битой кафедры такая победа была исключением, а для других — бытом.
Теперь вниз. Заведующий кафедрой должен был отстаивать интересы структуры в горних сферах. Ему же нужно было управляться с подчиненными. На это силы человека обычно и уходили. Т. е. на моей памяти (за одним исключением) источником активного разума заведующий не был. При том что на этой должности часто оказывались люди достойные (в сфере моего непосредственного обзора; вообще-то и это было не так).
Правда, в руках заведующего был прием на работу, а также раздел курсов между преподавателями. И то, и другое могло быть положительно использовано.
А вот при внутрикафедральном повышении в должности была 1001 причина для "продвижения". Я только никогда не видел и не слышал (ни про какой ВУЗ), чтобы в число этих причин входило хорошее преподавание или научная деятельность. Точно так же как ни то, ни другое не могло ослабить иных преподавательских повинностей.
Но в этом пункте нечестно винить злодеев, коммунистов и пр. Это было общее умонастроение нашего общества 70-80-ых годов: если человек с достоинствами — не последний в очереди, то это противоречит социальной справедливости. Точно так же, если человек проявляет инициативу в чем-либо разумном, то это он хочет "пролезть вперед". И надо его осадить. Другое дело прохиндей — все равно вперед пролезет, а будешь мешать — и тебя задвинет. Тут уж человека надо поддержать. Преподавательское сообщество исключением из общих умонастроений не было.
Это обстоятельство смягчалось возможностью защиты диссертации. Как-никак где-то был ВАК и были кастовые клубы в виде специализированных советов. В области естественных наук это были селекционные учреждения, в целом игравшие очень даже положительную роль (можно вспомнить отдельные эксцессы и вызываемое ими возмущение; но это лишь подчеркивает, что от "советов" привыкли ждать разумного поведения).
В итоге внешней силой кафедры расслаивались на три иерархических слоя, и это несколько смягчало демократические настроения. Передвижение же человека из одного слоя в другой было независимо от окружения и было коррелированно с разумом и человеческим достоинством.
Похоже, что у "инженеров" это было не так.
Для того, чтобы защититься по техническим наукам, надо было удовлетворить товарищей, чтобы они не мешали твоему повышению статуса. Т. е., все было очень человечно, и ты оказывался в том же замкнутом кругу.
Регламентация и инициатива
Преподаватели работали по утвержденным свыше программам, на что были две разумные причины.
Во-первых, курсов было много, и необходимо было их согласование. Кроме того, в "государственных интересах" надо было, чтобы было прочитано достаточно.