С этими мыслями Гарри покинул поляну. Вернувшись в замок, он увидел необычайно притихших профессоров: при виде Гарри они жались к стенам и пугливо моргали на него. Понятно. Ну спасибо тебе, Мойше, заработал ты мне авторитет… Осторожно, стараясь не делать резких движений, Гарри прошел мимо, дошел до конца коридора и уже собрался облегченно вздохнуть, но тут по закону подлости сработал фактор неожиданной подлянки — в носу зачесалось, и Гарри, прежде чем успел остановить себя, оглушительно чихнул. Этот чих заставил учителей подпрыгнуть и рвануть прочь без оглядки. Ну прекрасно! Просто отлично!.. Едва не плача с досады, Гарри бросился к себе — ну ничего, ничего, вот-вот каникулы начнутся, и он уедет отсюда на два месяца, а к осени, глядишь, и успокоятся учителя, придут в себя и перестанут видеть в нём вечную угрозу.
К счастью, пятеро профессоров остались в адеквате: Гамаюн, Сильванус, Дамблдор, Северус и Вижн — они, слава богу, относились к Гарри так же, как и прежде: Снейп язвил и сдирал баллы, Кеттлберн и Гамаюн добродушничали, как и Дамблдор, а Вижн оставался тем же другом. Благодаря им Гарри не стал всеобщим изгоем и божком, а спокойно доучился до конца второго семестра, сдал экзамены и беспечально начал сборы домой: зазвал в Книгу всех Зверей, кроме Плио, любовно обернул драгоценную Бестию в прочную материю и уложил в сумку. Котел и сундук Гарри решил оставить здесь — не имело смысла таскать их туда-сюда.
В день отъезда Северус раздал своим ученикам листы с предупреждением не колдовать на каникулах. Драко заныл:
— Ну мне же можно, да? Ведь я с родителями-волшебниками живу.
— Вот с ними пусть и разбираются комиссии по контролю колдовства несовершеннолетних, — равнодушно ответил Снейп.
Из этого Гарри усек, что колдовать нельзя всем. Даже в семьях волшебников. Интересно, почему?
«Потому что оценки некому ставить, — чирикнула в ухо Гарри Плио, обдав его щеку теплым дыханием. — Контроль стоит на палочке, по ней учитель оценивает степень колдовства: плохо — минус балл, хорошо — плюс. Вне Хогвартса учителя не смогут засчитать или вычесть балл, поэтому и ставится Запрет на колдовство вне школы. Но это не значит, что ты не можешь колдовать без палочки», — тонко намекнула Плио. Гарри улыбнулся и благодарно погладил лемура. Как всё просто… и комиссия, получается, следит за тем, чтобы студенты зря не расходовали магические резервы палочки, чтобы волшебство не распылялось впустую, это всё равно, что стрелять в молоко дорогими пульками, за которые уплачены деньги. А вот по делу колдовать как раз можно, например, спасти себе жизнь, сделать домашнее задание и прочее необходимое заклинание, а то, что за самостоятельное волшебство может прилететь наказание из Министерства, то это не страшно, потому что его можно доказать и объяснить.
Всё это Гарри объяснил Гермионе, Невиллу и Драко, пока ехали в карете на вокзал. Потом была станция, на которой детей дожидались три поезда — алый паровоз до Лондона, желтый до Эдинбурга и синий до Кардиффа. Придерживая сумку и Плио на плече, Гарри с друзьями доскакал до своего поезда и заскочил в предпоследний вагон. Быстренько разыскав пустое купе, ребята с комфортом расположились на сиденьях, надеясь, что весь путь они проведут вместе. Но против Рона они, впрочем, не стали возражать, когда тот сунулся к ним со своим котом. Пола Пэнна тут же попросила Гермиона, и Гарри заинтересовался.
— Слушай, а хочешь, тебе тоже достану, у Дикманов ещё есть котята.
— Мм-м-м… — с сомнением протянула Гермиона. — Такие же? Я вообще-то пушистого хочу, перса или ангора.
— А… ну, такого сама ищи, — разочарованно сдулся Гарри.
— Мне достань! — торопливо попросил Невилл. — Жабу я дома оставлю, мне его дед Элджи всучил, мне он не нравится.
Однако по прибытии стало ясно, что с котом для Невилла тоже придется повременить: мальчика встречали родители — смеясь, они махали руками, в других удерживая рвущихся с поводков трех черных пёсиков: желтоглазого лабрадора, синеглазого хаски, черного, как канадский волк, и косматого красноглазого дворника, тоже черного, понятное дело… Все три щена с визгом накинулись на Невилла и страстно облизали его с ног до головы, приведя в такой же щенячий восторг: миг, и вот он лихорадочно гладит трех пёсиков, силясь обнять всех сразу и расцеловать их веселые мокрые носики. Особенно старался хаски — он визжал и извивался, наскакивал на плечи, бодался по-кошачьи и барабанил лапами по всему телу мальчика. Мама с папой смеялись, ласково одергивали щенков за поводки и окликали:
— Ну тише-тише, Шаки, Бари, Гримми, тише…