— Наперекор! — непримиримо буркнул Гарри.
— Понимаю, — Вижн нагнулся и шепнул: — Но ты особо-то не выделяйся, Гарри… Выскочек-то не очень любят.
— А я не соверен, чтобы всем нравиться! — огрызнулся Гарри, страдая от плохого настроения. — Кому надо — понравлюсь, не на выставку еду.
— Ну, смотри… — пожал плечами Вижн, выпрямился и налег на тележку. Гарри обнял дядю и, опустив голову, двинулся за провожатым. В полном молчании они прошли мимо полной женщины, окруженной стайкой рыжих детей. Она жизнерадостно вертела головой, то и дело восклицая:
— Как сегодня много магглов! — потом в просветительно-развлекательном тоне спросила у дочки: — Так какой у нас номер платформы?
— Девять и три четверти! — с готовностью пискнула та, явно гордая тем, что запомнила урок.
— Молодец, Джинни! Ну, Перси, ты первый…
Дальше Гарри не слышал, так как Вижн втолкнул его в кирпичную стену перехода, и ему пришлось зажмуриться и отвлечься. Алый паровоз, раздувающий пары. Толпы магов в разноцветных мантиях. Ушастые книззлы с голыми хвостами, шмыгающие под ногами и орущие на все голоса, на кошачьи эти вопли мало походили. Скорей, на кашель. Над головами беспорядочно метались совы и филины, сыпля перьями, погадками и какашками… От которых пришлось уворачиваться. Несколько раз Гарри наступил в ароматные кучки, оставленные невоспитанными двухвостыми собаками.
И к моменту посадки в вагон настроение упало ещё ниже. Пока Гарри отскребал подошвы кроссовок о поребрик платформы, Вижн занес в вагон гаррин багаж, потом позвал его самого.
— Гарри, давай сюда!
Провел в купе. Присел на лавку напротив. Взмахом палочки очистил свою и Гарри обувь, убрал грязь и запах. Вздохнул.
— Ну, увидимся вечером, а, Гарри? Я буду в Большом зале со всеми остальными преподавателями, там мы встретимся.
Гарри кивнул, не глядя на Вижна, тот, понимая его состояние, молча покинул купе. А мальчик тут же придвинулся к окну, жадно высматривая его же, выходящего из вагона. И прижал ладонь к стеклу, снаружи то же самое проделал Вижн, замерли, смотря глаза в глаза сквозь стеклянную преграду. Когда же состав медленно двинулся, Вижн прошел немного рядом, не убирая руку с окна. А потом поезд ускорился, и Вижн отстал. Гарри откинулся на спинку сиденья и глубоко-глубоко вздохнул, запрещая слезам вылиться наружу — не маленький уже! Одиннадцать лет исполнилось, и, как и все дети, уезжает в новую, среднюю, школу, в закрытый пансион. И не его вина, что его записали в Хогвартс, расположенный в далекой Шотландии…
Всеобщий любимец
Местность за окном изменилась — исчезли виды города, сменившись пригородными пасторальными картинками: желтеющие и буреющие поля пшеницы и виноградников, милые домики, утопающие в разноцветных кронах деревьев, водяные и ветряные мельницы, лениво крутящие колесами и лопастями… Осень давно вступила в свои права, любовно наряжая природу в красочные яркие одежды.
Гарри сидел и смотрел на проплывающие мимо фантастические деревья и луга, все растения вдруг приобрели инопланетный вид: малиновые и рубиновые, желтые и оранжевые, и это не считая привычный цветущий вереск, лиловыми туманами покрывающий горизонт. И на их фоне теперь как-то инородно смотрелись тополя и дубы, ели и сосны, пихты и тисы, сохранившие зеленый цвет. И он был разным… Гарри никогда раньше не замечал так много оттенков зеленого: тут тебе и глубокий малахитовый, и оливковый, и прозрачный аквамариновый, и даже морской ультрамарин кое-где просвечивал. Гарри удивился вдруг — а откуда он знает, как называется тот или иной тон зеленого? Вот табачный, а вот охристо-салатовый, изумрудный, бутылочный и хаки…
Подумав, он закрыл глаза и прижался лбом к стеклу: ну-ну, с рождения иметь зеленые очи и не знать всех их оттенков при различном освещении — да сами эти знания появились, сами в подкорку впечатались. Вспомнились разные случаи, когда обсуждался цвет его глаз. Тут-там Гарри узнавал, что его глаза как вот эта бутылка, а вот они как цвет морской волны, здесь ему говорят, чтобы он прикрыл свои болотные фонарики, там скажут — растопырь папоротники пошире, кретин! Ну и так далее и в том же ключе в подобных ситуациях.
Именно этот момент выбрал первый посетитель — дверь отъехала, и в купе заглянул рыжий мальчишка с пятном сажи на носу. Быстренько стрельнув голубыми глазами по свободной лавке, он бодренько осведомился:
— Можно к тебе? А то в других купе вообще сесть некуда. У нас багажа много, братья сами едва поместились…
Гарри припомнил четыре сундука и торопливо кивнул, приглашая парня. Рыжик обрадованно улыбнулся и шмыгнул внутрь, плюхнулся на лавку напротив Гарри и деловито сообщил: