Невилл ненадолго умолк, собираясь с мыслями для дальнейшего рассказа, а друзья с ужасом его рассматривали, каждый миллиметр его лица изучали, словно он разбился тогда на тысячу осколков…
— Вот тогда-то и проснулась во мне магия, — тоскливо закончил Невилл. — Мостовую накрыл дерн, густой и пружинистый, я прямо как мячик поскакал, он меня упруго поймал и подбросил, поймал и подкинул, и так несколько раз. А дед Элджи меня сразу полюбил. Но он мне не нравится, подлизный какой-то стал…
Закончив, Невилл, поднял глаза и по очереди заглянул каждому в лицо, жалобно всхлипнул.
— Вот… Я всё рассказал… — и обреченно сжался, не ожидая ничего хорошего после таких откровений. Одинокий сломленный ребёнок, не верящий больше в чудеса. И дрогнул потрясенно, почувствовав на своих плечах руки Гарри и Драко. А потом увидел перед своим лицом платок, протянутый ему Гермионой. Лица друзей выражали серьезную сосредоточенность, на них было буквально написано, что они обдумывают способы того, как покруче наказать ненормального деда-садиста. Сердце Невилла совершило кульбит, и он внезапно почувствовал себя живым — рядом с ним стояли настоящие друзья, верные, надежные товарищи, молчаливо даря ему помощь и поддержку.
Адские ангелы
Планы мести, однако, пока пришлось отложить на потом, потому что здесь и сейчас начинались уроки. Услышав за дверью топот ног, ребята выглянули в коридор и, увидев, что староста собирает первокурсников, поспешно подошли к нему. Монтегю придирчиво оглядел их и строго осведомился:
— Жрали?
Гарри, Драко и Невилл с Гермионой отрицательно замотали головами. Монтегю вздохнул, отошел к окну и достал из сумки куски пастушьего пирога, завернутого в пищевой пергамент: густо замешанный на яйце и молоке запеченный картофель схватился так плотно, что прихватил даже рассыпчатый говяжий фарш, а уж охлажденный, он стал и вовсе таким удобно-укусимым. Четверо ребят, сгрудившись возле окна, быстренько обкусали вкусные куски, торопясь и глотая почти непрожеванными. После чего, по очереди вытирая руки платком Гермионы, влились в основную группу и заторопились в класс Трансфигурации.
Войдя, дети робко осмотрелись — длинная сводчатая аудитория была заставлена партами по центру и имела лекционную ложу, расположенную амфитеатром в заднем торце помещения. Место учителя пустовало. На столе сидела всего лишь кошка с широкой мордой и неприятным выражением в круглых глазах, породы скоттиш-страйт, окраса мраморная табби. Она очень вредно смотрела, как дети рассаживаются по своим местам. Гарри это показалось странным — ну не может кошка так явственно выражать человеческие эмоции! Но в следующую секунду понял — может. Кошка встала и прыгнула в пустоту, не на пол, а вперед, в воздух. Прыгнула и приземлилась высокой женщиной в зеленом тартане, в которой ученики с содроганием признали профессора МакГонагалл. Сурово рявкнув приветствие, она, не сбавляя шага, резко прошлась меж рядами парт, четко и ясно, по-армейски, зачитала вводные инструкции, не давая детям опомниться.
— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — подвела она итог. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.
После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, и если все были поражены и начали изнывать от нетерпения научиться колдовать так же, то Гарри не впечатлился. Свинья, по его мнению, свиньей не стала, а осталась тем же столом — безучастно и мертво стояла на месте. Ноздрями не втягивала воздух, ушами не шевелила, не ловила звуков, вдобавок свинья не пахла свиньей, что было совсем нонсенсом.
Драко и МакГонагалл заметили кислое выражение лица Поттера и удивились. Драко удивился молча, а вот профессор придралась, невольно привлекая внимание всего класса.
— Вы чем-то недовольны, мистер Поттер?
Вот тут и остальные дети удивились — как, Гарри не впечатлился высшей трансфигурацией?! Как же так, ведь это ж такое чудо — превратить стол в свинью! А Гарри с сожалением посмотрел в лицо МакГонагалл и сказал таким тоном, как будто маленькой девочке объяснял, что один плюс один равняется двум…
— Профессор, она же не живая. Ну что она может?
Тут и остальные дети прозрели, увидели вдруг неестественную неподвижность псевдосвиньи, её недвижные, не дышащие бока, пустые стеклянные глаза… и так перепугались вдруг, раскошмарились, что некоторые, в частности, магглорожденные и те, кто настоящих хрюшек видел, впали в истерику — заплакали-зарыдали. Пока они весь класс не взбудоражили, Минерве пришлось срочно превратить свинью обратно в стол, после чего она посмотрела на Поттера, гневно раздувая ноздри.